Сплав'

Шадрин Олег

Произведенным эффектом Шура остался доволен…

Презентация

– Это что за чучело?

– Кто такое?

– Снежный человечек, – показала эрудицию Элеонора Тушканчикова.

– Так перепить!

– Наш человек!

– Замэрз-з-з, эскимос! – одобрительно похлопал Шуру по плечу персональный водитель вице-президента Симон Вехотко, утирая пот с шеи, слезы с глаз.

– Тебе не холодно? – подмигнул мужчина в жокейке с гитарой наперевес и буцкнул аккорд.

– Не

думал, что ты всё поймешь буквально, – восхитился Жорик.

– Накапать французского? – участливо расплылся в широчайшей улыбке весьма плотный человечек в тельняшке без рукавов и белой морской фуражке.

– Мигель Сабантуевич Голясов, – представился он.

– Алехандро Фиестович Кисельков, – в том же ключе ответил Шура.

– А я Глыба! – отрекомендовался мужчина в соломенной шляпе.

– Глыба чего? – уточнил Шура, посмотрев на хилую фигуру мужчины.

– Астролог Глыба, – точнее уточнил мужчина. – Сотрудничаю с валютным отделом и отделом ценных бумаг.

– Результативно? – спросил Кисельков.

– Еще как! – расцвел Голясов. – Тренды определяет безошибочно.

– Лана, – протянула ладошку симпатичная черноволосая девушка – бухгалтер.

– Ладно, Шура, – откорректировал свое имя Кисельков, – студент.

– Симон.

– Шурон.

– Леопольд, – еле заметно повел бровью начальник охраны с крыши.

– Шурольд.

– Гурген.

– Шурен.

– Радик.

– Шурик.

– А что, кроме меня, еще кого-то из аниматоров пригласили? – на всякий случай скуксился массовик-затейник с гитарой Радик (которого впоследствии Бычков окрестил как «Маэстро»).

– Это мой однокашник, – гордо хрюкнул Жорик. – Свой парень! Просто он прикольный!!

– Я тебе почетное место забронировал. Рядом с собой! – хлопнул Бычков по плечу друга.

Шура уселся на переднее сиденье у окна и стал задавать Жорику наводящие вопросы.

– Кто вон тот веселый толстяк? Кажется, Мигель? – повернул голову Шура в сторону здоровяка.

– Вице-президент. Здесь у нас – самая важная персона, – понизил голос Бычков.

– По заданию учредителей или такой же экстремал, как и я? – изрек вопрос Кисельков.

– Долгая история. Потом как-нибудь расскажу, – опасливо завертел головой охранник. – Потом. Всё потом.

Чтобы не подхватить тепловой удар, Шура сбросил свой маскарадный костюм, и тот испустил мощный выброс пара. В салоне автобуса образовался густой туман.

Водитель автобуса подумал, что от жары, пока стояли на солнцепеке, вскипел тосол в радиаторе, и бросился открывать капот.

– Уф, напугал, чертяка! – повернулся он в сторону Киселькова, когда снова уселся за руль.

– Вот теперь все! – пришла в себя после легкого обморока девушка из «Уральского змеелова». – Ровно двадцать девять.

– Трогай! – крикнула она водителям.

Автобусы медленно стали разворачиваться в сторону центрального проспекта. Предстояло проехать практически

через весь город. Хорошо, что в воскресный июльский день машин было мало: все на дачах, а кто – просто спит.

Начало пути

Дорога начиналась нормально. В автобусе, в котором ехал Шура с Бычковым, была полная веселуха. Один мужичонка всё время травил анекдоты, Радик бренчал на гитаре какие-то самопальные песни, под которые другой мэн пытался изображать твист, правда, периодически растягивался на полу. После очередной ямы на трассе. Коих было нестерпимо много. Или после резкого торможения перед перебегающими дорогу горожанами.

Трое играли в карты, знамо, на банковские вклады. Судя по отдельным возгласам, особенно, «мизер» (нищета – франц.), клиентам банка в недалеком будущем придется затянуть пояса потуже.

Позади Киселькова, наискосок у окна, сидел какой-то лысый дремучий дедок, враждебно зыркающий оком на всех и вся.

«Видать, почетный акционер банка», – подумал Кисельков и оказался прав.

– Это Иван Поликарпович Кофейня, – пояснил Жорик, – постоянный клиент и эксклюзивный вкладчик.

Сразу за Кофейней астролог Глыба что-то вычислял в своей тетради с помощью логарифмической линейки, вероятно, характеристики звезд: их диспозицию, оппозицию и экспозицию. Возле него устроилась Лана, а справа от нее, через проход, очевидно, ее отец: южный красавец с волнистыми черными волосами, подернутыми легкой сединой, Гогуа Ревазович. Рядом у окна расположилась Настя, дочь персонального водителя вице-президента Симона Вехотко. На голове девушки была огромная соломенная шляпа с полями, из-под которых струились длинные каштановые волосы. Прикрывали лицо большие солнцезащитные очки.

На задних сиденьях раскинулся сам Мигель Сабантуевич: он один занимал сразу два посадочных места. Его охраняли Гурген и еще один крепкий мужчина.

– А кто этот «танцор диско» в очках? – дернул за рукав футболки Жорика Кисельков.

– Если не ошибаюсь, Алик Фраерман, экономист.

– А юморист?

– Ха, известный кадр, Валера Сутягин, начальник отдела ценных бумаг.

– А вон те игроки?

– Помоложе, – Элеонора Тушканчикова, жена начохра; в яркой блузке – Янина Люциферовна, главбух; а третья, по-моему, Хельга Ивановна, управляющая каким-то филиалом.

– А напротив? Что за мэн?

– Я не всех еще знаю, сам работаю всего-ничего, сдается, из валютного отдела.

Попутчик

Напротив Шуры и Жорика развалился какой-то мужичок с дипломатом.

«Классический топ-менеджер», – подумал Кисельков.

Мужичок веселился со всеми. Пел и пил. От души. Часа через полтора визави внезапно засуетился. Стал озираться по сторонам. Мол, «не узнаю дорогу».

– Где едем? Вдоль реки? Какой? Куда?