Сплетающие сеть
Шрифт:
– Разрядила?
– Еще как. По крайней мере, я отделался несколькими синяками. Всего лишь. А могло быть гораздо хуже.
– Наверное, вы очень признательны ей…
Как же, сейчас все выложу! Возьму и расчувствуюсь, распахну душу. И начну лепетать о любви к ближнему, о своих чувствах к Каролине. Когда мент мягко стелет, спать приходится на жестком. Эту прописную истину мне вдолбили еще в детдоме.
– Как вам сказать… Не так, чтобы очень, но в какой-то мере – да. Однако не настолько, чтобы стать перед нею на задние лапки и умильно вилять хвостом.
– Так ведь она за вас замуж и не собирается. Но для других целей… скажем, пообщаться за чашкой кофе, вместе позагорать, половить рыбу… ну и так далее – эта девица в самый раз. Вы ведь человек холостой, не обремененный какими-либо обязательствами. Я не прав?
– Исключено. – Я постарался, чтобы моя реплика прозвучала как можно категоричней. – Я чересчур ценю личную свободу, чтобы поступиться даже в малом.
– Пусть так… – Он на мгновение задумался – видимо, на что-то решался. – Касаемо девушки… – наконец начал Усольцев, все еще пребывая в сомнении. – Где она сейчас?
– А полегче у вас нет вопросов?
– Нет! – отрезал он с металлом в голосе. – Я хочу ее видеть.
– У нас разные желания. Я, например, особого желания увидеть пусть и свою спасительницу не испытываю.
– Она куда-то исчезла. Так мне сказали Коськины, у которых девушка квартировала.
– Да ну? – удивился я настолько фальшиво, что сам себе стал противен.
Усольцев посмотрел на меня с подозрением.
– Надеюсь, вы не думаете, что я убил ее, расчленил и скормил диким зверям? – спросил я, изображая обиду.
– В моей практике и такое случалось, – отпарировал майор.
– Спасибо на добром слове.
– Не обижайтесь. Я хочу найти эту дамочку.
– Ищите, – отрезал я. – Интересно, на кой она вам нужна? Неужели она совершила какое-то серьезное преступление? Надеюсь, измена супругу (если эта фифочка замужем и наставила ему рога) пока не классифицируется как измена родине.
– Мне она нужна, – упрямо боднул головой Усольцев.
– А я тут причем?
– В последний раз ее видели, когда она шла в сторону вашей избы.
– То есть, в сторону озера.
– Нет, все-таки избы. – Майор был настойчив.
– Тогда мне остается возвратиться к собственному предположению, что я маньяк. И вы просто обязаны обыскать мое жилище. Вдруг найдете хотя бы вещи девушки. А как иначе?
– Спасибо за подсказку, – сердито сказал Усольцев. – Я говорю совершенно серьезно.
– А я не менее серьезно отвечаю: не знаю я, куда она могла деться. Ее рюкзак вы нашли?
Я мог бы про рюкзак промолчать, но был уверен, что деревенское "информбюро", старики Коськины, уже доложили майору все известные им подробности пребывания Каролины в деревне, а также не преминули живописать ее одежду и прочие вещи. Поэтому я решил проявить гражданскую сознательность, предполагающую полную откровенность с людьми из органов.
– Нет. Из вещей в комнате остались только… пардон, трусики и майка.
– Вот видите…
– И что я должен
– Раз нету рюкзака, значит, девушка покинула деревню.
– Почему вы так считаете?
– Она держалась за него, как нечистый за грешную душу.
– Это интересно… – Майор подобрался, как перед прыжком. – Расскажите мне про рюкзак подробней.
Я пожал плечами. Меня и самого в какой-то мере интересовал рюкзак Каролины, но я попридержал свое любопытство. У каждого есть маленькие тайны личного характера. И негоже посторонним без особой нужды совать в них нос.
– А что рассказывать? Рюкзак, он и есть рюкзак. Самый что ни есть обыкновенный. Набитый доверху вещами. Тяжелый. Все.
– Значит, тяжелый… – Усольцев быстро потер ладонями, будто его зазнобило.
– Не так, чтобы очень, но и не пушинка.
– Как вы думаете, в какую сторону она могла направиться?
– Ну, вы спросили… Отсюда есть только одна дорога. Та, по которой вы приехали. Остальные направления ведут в трясину, на верную смерть. Если не верите мне, спросите Зосиму.
– Спрашивал. Он говорит то же самое, что и вы. Но на станции и в районе девушку никто не видел.
– Создается впечатление, что она единственный представитель женского пола на всю округу. Девушка могла затеряться среди пассажиров. При всей своей привлекательности, она мало чем отличается от себе подобных особей.
– Что верно, то верно… – Майор задумался.
Я в это время тоже лихорадочно размышлял. Но вовсе не о том, о чем думал Усольцев. У меня в голове вертелись картины, которые я нечаянно подсмотрел в лесу: возле зимовья, на болоте и вблизи шалаша.
Сказать или не сказать? Сказать или?.. Если бы я был на все сто процентов уверен в порядочности майора…
А вдруг он на содержании у мафиозных боссов, вооруженные боевики которых шастают по лесам? Что в таком случае со мной станется, гадать не приходится. Одним словом – амбец. Что печально и нежелательно.
Черт побери! Никому нельзя верить. Так меня учили. Даже самому себе. А точнее – если и верить себе, то в последнюю очередь.
Человек слаб и лукав. Он всегда находит оправдание любым своим поступкам. Даже самым омерзительным.
И этот душка-майор, истинный профессионал, на поверку может оказаться таким сукиным сыном, что на нем клеймо негде будет поставить.
Деньги – страшная вещь. Они могут и абсолютно порядочного человека превратить в скотину. А что говорить о тех, кто просто жаждет оскотиниться.
Итак, что же получается? Расскажу майору о подозрительных личностях, которые встретились мне в лесу – могу остаться при своих бубновых интересах. И вдобавок с дыркой в башке.
Не расскажу – буду потом остаток жизни сожалеть, что поступил как последняя сволочь. Как трусливая сволочь. Оправдание, у меня, конечно, есть. Наготове. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужую парафию. Тем более, что я не на государевой службе. Частное лицо. Которому никто не доверял наблюдать за общественным порядком.