Сплоченность
Шрифт:
— Не болтай глупостей! Нам в партизанской борьбе атаманская вольница не нужна! — сурово остановил его Борис. Он постоял минутку молча, глядя на улицу, потом вдруг отшатнулся от окна, потащив за собой и Сергея. — Староста идет по улице, на окна поглядывает.
Они постояли посреди комнаты, проводили Бошкина суровым взглядом.
— Надо рассчитаться с ним, со многими ведь уже покончено… — сказал Сергей. — И с нашим, с низовским, пора свести счеты.
— Когда будем уходить из деревни… — Борис присел к столу и заговорил о другом: — Надо быстрее разряжать снаряды. Много
— Капитон — две, и я — одну.
— Мало. Поторопитесь. Гитлеровцы заканчивают ремонт мельницы.
— Сейчас к Родникам не подойти. Может, подождать бы, пока они маслозавод забудут.
— Нет, нет! Взорвать надо в день пуска. Пускай оккупанты бесятся.
Поддубный ничего не ответил, взглянул на часы и стал собираться домой.
— Подожди, — остановил его Борис и направился к двери. — Я позову мать. Пообедаем, потом пойдешь.
Мать и Верочка были в палисаднике — обкладывали завалинку паклей и соломой, засыпали землей. Борис попросил сестренку побыть еще на улице, постеречь, а мать позвал в хату. Авгинья пришла и захлопотала у стола. Ей помогал Борис. Сергей сидел в соседней комнатушке и перелистывал какой-то Верочкин учебник. Вскоре его попросили к столу, где между тарелок и стаканов величественно возвышалась бутылка с мутноватой жидкостью.
— Пожалуйста. Вот принесла одна женщина, так давайте отведаем, — Авгинья кивнула на бутылку. — Кстати же и праздник. Выпьем сегодня, если вчера не удалось.
— Хотя это не спирт, но ты не побрезгуй, — лукаво покосился на Сергея Борис. — Вчера ты меня потчевал, а сегодня я тебя.
— Давай-давай, подкусывай. Знаю, ты теперь этим спиртом долго меня допекать будешь, — смущенно засмеялся Сергей. — Хотел его взять сюда, а потом…
— Надо отдать Рыгору обратно. Ведь ему для лекарств нужно.
— Поздно. Мой старик за наше здоровье выпил.
«Ну и Сергей!» — только и подумал Борис, подымая наполненную стопку.
Поздравив друг друга с праздником, все торжественно чокнулись, выпили. Во время обеда Сергей снова заговорил все о той же четвертушке спирта, попытался не то оправдаться, не то извиниться, но Борис не давал ему слова сказать и все подшучивал. Это еще больше смущало Сергея.
Когда обед кончился и Сергей стал уже собираться в путь, пришел Тихон Закруткин.
— Ну что? — спросил Борис, уводя хлопца в соседнюю комнату.
— Ничего определенного, — вздохнул Тихон, опускаясь на стул. — Обошел полсвета, только ноги сбил. Партизаны были, но их и след простыл. Я никого там не застал.
— Да-а… Вот тебе и поискали, — бросил Сергей. Он резко повернулся и ушел.
10
Что-то тихо и часто зазвенело. Авгинья приподняла голову, напрягла слух. Неужто показалось? Нет. Опять стук. Сильней, сильней. Ногтями по стеклу. Она соскочила с постели и, накинув одеяло, подошла к окну. За стеклом, в мутной ночной тьме, виднелась голова мужчины. Кто он? Мужчина заметил ее. Он сложил руки трубкой, приложил их к щели в раме и что-то зашептал. Сначала она, даже приложив ухо к окну, ничего не могла разобрать. Наконец услышала:
— Тетка
Она быстро отошла от окна, оделась и поспешила к двери. И открывать-то боязно. Жаль, что Бориса нет дома, не с кем посоветоваться. Но как-никак принять человека надо. Она отворила и робко отодвинулась в сторону, пропуская неизвестного вперед.
— Добрый вечер! — закрывая дверь в сенях, услышала она; в тот же миг что-то щелкнуло, и она увидела луч света. — Тетка Авгинья… Прошу извинить за беспокойство. Я к Борису.
— А вы кто же будете? — растерявшись не столько от появления неизвестного, сколько от направленного на нее света, спросила женщина, все еще стоя в сенях.
— Я?.. Забыли? — сказал неизвестный и перевел свет фонарика на себя, на свое лицо. — Узнаете?
— Роман! — вскрикнула Авгинья, удивленно разводя руками. — Ах, боженька мой… Как ты здесь очутился? А все думают, что ты в армии.
— Ну и правильно, — согласился Роман и опустил фонарик.
— Как же так?
— Вы не бойтесь, тетка Авгинья. Я в той самой армии, что и ваш сын.
— Что-то не понимаю.
— Вам Борис после объяснит. Где он? — торопливо спрашивал Роман, входя в хату. — Как же с ним увидеться? Мне некогда. Он дома?
— И дома и не дома, — неопределенно ответила Авгинья, она завесила окно одеялом, засветила лампочку и, направляясь к двери, прибавила: — Ты подожди немного…
— Только поскорей.
Она вышла из сеней, огляделась вокруг, прислушалась и через двор поспешила в садик, к сарайчику, черневшему между яблонь. Для Бориса теперь это маленькое строеньице, поставленное для хранения в нем овощей, стало вторым домом, местом его ночлега. Хотя было там неуютно, холодно, сыро, но отсюда при первом же шуме во дворе или в хате, при первом же сигнале матери или сестренки он сразу может незаметно уйти.
Борис не спал. Да и как ему уснуть, когда в Родниках в эту ночь решается важное боевое дело! На этот раз ни он и никто из живущих в Ниве и Низках не пошел на задание. Сегодня действовали из их группы одни родниковцы — Ковбец и с ним еще двое. Им передали шашки, изготовленные в Низках, и объяснили задачу. В полночь должен раздаться взрыв, его можно будет услышать и здесь, в Ниве. И вот, пожалуй, перевалило за полночь, а взрыва все еще не слышно. Разве может он уснуть?
Сад шумел размеренно и неумолчно, словно вода на плотине. Небо обложили черные тучи, но дождя не было. Борис сидел на пороге сарайчика, когда к нему подошла мать.
— Ты не спишь? — шепотом спросила она над самым его ухом. — Роман Корчик у нас, тебя спрашивает.
— Да ну?! — только и вымолвил Борис, вскочив на ноги.
Как ни спешила за ним мать, она все-таки отстала, ей не пришлось быть свидетелем встречи сына с Романом. Когда она вошла в сени, ребята уже выходили из хаты.
— Закрывайся, мама, и спи спокойно, — шепнул ей Борис, выходя следом за Романом во двор.
Осторожно, чутко прислушиваясь, они двинулись на огород. Идти в темноте было трудно, в садике Роман наткнулся на какую-то колоду и чуть не упал. Тогда Борис взял его за руку и повел рядом с собой.