Спонсор
Шрифт:
– Я не помешал? – спросил он. – Дело в том, что вы так громко разговаривали, что я невольно слышал часть вашей беседы…
Разговор вёлся вполголоса, но сейчас это несоответствие прошло мимо Тимолева. Чёрт, так бездарно вляпаться!
–…я думаю, – говорил Борис Анатольевич, что мы могли бы помочь вашему другу. В виде исключения… ведь это же ваш друг, да?
– Одногруппник…
Тимолев не мог оторвать взгляда от лица своего одногруппника. Лишь однажды видел он такое выражение, какое проявилось сейчас
– Вот видите, одногруппник, – ничего не замечая, тараторил Борис Анатольевич. – Пять лет вместе. Конечно, надо помочь. Давайте сделаем так: вы сейчас поезжайте в центр, подготовьтесь к приёму образцов ткани, а я пока обсужу с вашим другом кое-какие детали. Думаю, выращивание клонированной культуры можно будет начать уже завтра. А недели через четыре, если всё сложится удачно, проведём подсадку…
Тимолев поднялся и молча вышел. Он не знал, что думать и на что надеяться.
Министр и Борис Анатольевич остались одни. Оба молчали, лишь с лица министра сползал прицельный прищур. Потом министр произнёс:
– Вот, значит, как… Всё уже существует и находится в ваших руках. И зачем вам это нужно? Это же не ввоз контрабанды, не поставка русских девчонок в китайские бордели, не наркотики даже. С чего бы вам этим заниматься?
– Помилуйте, – прежним, ничуть не изменившимся тоном ответил тот, что называл себя Борисом Анатольевичем. – Какие наркотики? У меня вполне официальный бизнес… я просто отказываюсь понимать.
– Понимаете, – отмахнулся министр. – Просто взять я вас покуда не могу. И это вы тоже понимаете.
– А если вы настолько обо мне осведомлены, то должны бы знать, что есть у меня слабость – подбирать то, что плохо лежит, порстите великодушно за дурной каламбур. Вы вышвырнули на свалку лучших учёных, я их подобрал. Дал им лаборатории, средства, возможность в свою очередь подбирать сотрудников. Что в этом плохого?.. даже не по понятиям, а просто по совести? Кстати, за нарушение вашего запрета на клонирование не полагается ничего… удивительно глупо – принять закон и не назначить наказание за его нарушение. Такой закон только ленивый не станет нарушать. А я, между прочим, трудолюбив, этого вы отрицать не сможете. Так что никакого обвинения вы мне не предъявите. Даже за уклонение от налогов – в эту программу я покуда вложил денег много больше, чем получил. Зато в руках у меня действительно уникальные вещи. Отнять их можно, но трудно. К тому же, в случае конфликта, многое может попросту погибнуть. Люди смертны, а все данные и отчёты – у меня. В единственном экземпляре, как те архивы.
– Какие архивы?
– Ай, не берите в голову, это
– и что же вы хотите за ваши уникальные вещи? легализации исследований и этого вашего бизнеса?
– Зачем? – Борис Анатольевич мудро усмехнулся. – Дело уже налажено, а тут лишние хлопоты. Обработка общественного мнения, другие страны начнут недовольство высказывать, опять же, трения с церковью. А так – всем хорошо, все довольны. Кстати, церковь в курсе наших работ, во всяком случае – некоторые иерархи. Одному из них мы делали недавно пересадку желёз.
– Половых? – не удержавшись спросил министр.
– Не охальничайте, – строго прервал теневик. – Что за люди? – как перед телекамерами лоб крестить, так они в очередь стоят, а чуть речь о попах заходит, так сразу воображать начинают, как те в исповедальне прихожанок тискают. Ничего там такого не было. Возраст, обычные человеческие хвори. А вообще, я не медик, так что ничего определённого сказать не могу. Кстати, учитывая нелюбовь нашего общего друга к долгогривой породе, содрали мы со святого отца по полной программе. Вообще, учитывая некоторые обстоятельства, наши услуги стоят чрезвычайно дорого, но для вас, учитывая, что вы друг Сергея владимировича, мы всё сделаем бесплатно на самом высшем уровне.
Министр слушал молча, а криминальный король вдруг всопмнил, сколько неприятностей доставлял ему этот человек. Дошло до того, что Борис анатольевич начал лелеять мысль обвинить недруга в зверском изнасиловании грудного младенца. Даже при нынешней разнузданной свободе самое трудное – придать такому делу широкую огласку. А уж потом… любая, самая объективная и независимая экспертиза подтвердит, что преступление совершил господин министр. Анализ генетического материала для следствия такая же улика, как и отпечатки пальцев. К сожалению или к счастью, но в ту пору идеалист Тимолев ещё не умел клонировать человеческую сперму. А теперь надобность в столь сложной интриге отпала, всё складывается самым замечательным образом. По возможности дело всегда следует заканчивать миром. Всё-таки, хорошо, когда у высокопоставленных чиновников есть не слишком здоровые дети, которые любят соваться в такие места, где очень легко организовать подходящий несчастный случай. Мир в этом случае приходит сам собой.
– Насколько мне известно, – проникновенно произнёс Борис Анатольевич, – через два года операцию нужно будет повторять. Можете быть уверены, мы и тогда безвозмездно сделаем всё возможное. В свою очередь мы надеемся на понимание с вашей стороны. Я не стану предлагать ничего, что противоречило бы вашим убеждениям или шло вразрез со служебными обязанностями. Скорее – наоборот. Вот, скажем, львовская группировка… им давно пора почувствовтаь силу закона.
– Да, я понимаю, – согласился министр, глядя в лицо новому хозяину.