Спонсоры
Шрифт:
Мы уже не в дерьме.
7
Став обладателем чемоданчика с баксами, Большой Босс решает взять быка за рога и для начала ставит на уши всю студию. Он собирает свою шайку и заводит привычную песню, включая в нее на этот раз в том числе и любимый слоган дяди Владана: «Мы, собственно, чем тут занимаемся — дрочим или что делаем?» Народ тут и впрямь мышей не ловит, ну что ж, начиная с сегодняшнего дня мы будем вкалывать: Виктору надо сделать сайт в Интернете, что ему было велено Большим Боссом уже полгода назад и к чему он, разумеется, даже и не подумал
Организуется пресс-конференция, где нам с Аленом поручено представить то, что стало нашим будущим проектом, нескольким журналистам из «Глaca», «Данаса» и «Политики». За час до этой пресс-конференции мы провели совещание на двоих, все обсудили и решили, что надо, прав Большой Босс, создать вокруг нас пресловутый buzz[30] — этот buzz и станет главным фактором и движущей силой успеха. Как только мы прославимся и о нас станет трубить пресса — мигом найдутся другие спонсоры, и деньги потекут к нам сами.
— Это как в шахматах, — говорит Большой Босс. — Двигаешь вперед пешки — и ждешь. Step by step.[31]
Раз мы, сами того не желая, втянулись в игру, почему бы не попробовать добиться невозможного, сделав для этого все от нас зависящее? Если для журналистов организована презентация проекта — значит, проект существует. Эффект от презентации потрясающий. «Глас», «Данас» и «Политика» дико вдохновляются Хеди Ламарр, красавец Ален ловит от этого свой кайф: некоторых журналисток пленяют его осанка и его стрижка под Хью Гранта периода лохматости, они покорены моим другом и после пресс-конференции только что не выстраиваются в очередь за автографом.
Идут дни — наша известность растет, да еще как растет. Мобильник звонит не умолкая, и у нас ни минуты свободной. Buzz оказался чрезвычайно плодотворной идеей: бесконечные интервью следуют одно за другим, мы заняты по горло, нас домогаются со всех сторон, даже Владан домогается: он, будучи главой Лиги, несколько дней назад занялся организацией митинга протеста против незаконной продажи одного из наших земельных участков, на который позарилась «банда сволочей», и мы ему нужны на этом митинге.
Пресловутый участок находится прямо напротив парка Калемегдан,[32] рядом с ним возвели когда-то резиденцию сербского короля, которую нещадно бомбили во время Второй мировой немцы и на фундаменте которой сейчас стоит пиццерия, переданная Милошевичем по договору о найме знаменитому аккордеонисту Казничу. Казнич же, начав с этой пиццерии, через посредство подставной фирмы «Изра-Азия» выиграл за понюшку табака грандиозную, возможно даже, одну из самых доходных из всех своих операций с недвижимостью.
— Оооо, эта говеная страна! Оооооо, эта банда сволочей и идиотов! Черта с два! Не дождутся, я им не дам себя поиметь, этим пидорам! — без конца повторяет Владан, у него уже не осталось сил терпеть.
Ну и вот уже мы на площади перед пиццерией, соседствующей, напоминаю, с парком Калемегдан, мы стоим с мегафоном у рта и транспарантами в руках, скандируя «Lo-po-vi! Lo-po-vi!» — по-нашему это означает «Во-ры! Во-ры!» Солнце в зените, весь Белград в испарине, и нам очень трудно расшевелить членов Лиги, числом менее сотни. Они пришли, как приходят на встречи бывших
— Только подумаю, что мы тут жопу рвем ради них, — злится Ален, — прямо хоть плачь, нет, ты взгляни, взгляни на эту толпу убогих! Ну и что ты хочешь сделать с этими мертвыми душами? Гиблое дело!
Да уж, тут было отчего всерьез психануть, из всех собравшихся на площади мы единственные выкрикивали лозунги — остальные просто глазели. В конце концов взорвалась и я сама. И обрушилась на эту инертную массу, на этих безмозглых баранов: да проснитесь же вы, черт вас побери совсем, да вякните хоть раз, елки-палки, не видите, как вас тут имеют в бабушку и в бога душу мать, что ли?
И надо же — мои призывы возымели действие! Раздались голоса, их подхватили другие, и полицейские, окружавшие нас кольцом и поначалу вполне равнодушные, почти занервничали.
Наконец появились пресса и телевидение с камерами. Вечером информацию передали даже в главных, восьмичасовых, новостях! Можно было увидеть крупный план Владана, излагавшего свой протест очень точно и очень внятно. Он был словно бы и не он, он словно бы подчинялся какой-то силе, и сила эта управляла им, а не он ею. По всей видимости, события хорошенько его подхлестнули. Пользуясь хорошим настроением дяди, мы, с общего согласия, предложили ему заняться политикой. Есть вакантное место, а он президент Лиги, в которой все-таки по всей Сербии двадцать тысяч членов, а этим нельзя пренебречь. Надо сорганизоваться, объединиться в партию, вызвать волну. Учитывая нынешнюю ситуацию, политика для бывших собственников — единственный вариант спасения своего имущества. Другого способа нет. Если они, конечно, на самом деле хотят его вернуть. Обуреваемый черными мыслями Владан, нахмурив лоб, долго качал головой, потом тяжело вздохнул и сказал, что политика — занятие не для него.
— Нет, я не могу участвовать в этом бардаке, вы думаете, я здесь зачем — дрочить, что ли?
И вот уже он снова начинает нервничать, и вот уже он уставился на меня своими выпученными зелеными глазами, как будто я сказала нечто до беспредела чудовищное, и вот уже он, как обычно, уходит в сторону, говоря о семье — вечном, обширном и неисчерпаемом источнике конфликтов.
— Нет, в самом деле, можешь мне сказать, какого черта твоих папочку и мамочку понесло отдыхать на Миконос, когда я в этом крысином логове один-одинешенек сражаюсь за справедливость?
И дальше:
— У меня два года не было женщины, я похудел на десять кило и выкуриваю по четыре пачки «Lucky Strike» в день! Может, вы считаете, что это нормально?
Мы, подмигивая друг другу, делаем соответственное обстоятельствам выражение лица, сочувствуем и поддакиваем дяде, и он довольно быстро успокаивается. А спустя несколько минут признает, что да, никаких сомнений, политика — единственное средство, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. И наконец, последний раз вздохнув и последний раз покачав головой, обещает нам подумать, но не забывает при этом помянуть напоследок говеную страну и банду сволочей.