Спрут3
Шрифт:
— Тебе не следовало сюда приходить, — сказал он.
— Коррадо, прошу тебя, мне необходимо хоть немножко побыть наедине с тобой. — Она прижалась к нему и дрожащими руками обхватила шею. Вид у нее был растерянный я жалкий, глаза смотрели умоляюще. — Поедем куда-нибудь подальше отсюда!
Каттани дал себя уговорить и сел в машину Джулии. Из соседнего с казармой гаража за ними наблюдали. И не успела их машина тронуться, как следом пустился синий автомобиль. Но если комиссар позабыл о благоразумии, то от опытного взгляда
Гигант Пастори не терял бдительности и действовал мгновенно. Одним прыжком вскочил в свою машину и, держа определенную дистанцию, поехал следом за двумя автомобилями.
Джулия уверенно вела машину. Глаза ее были устремлены на дорогу, и она не говорила ни слова.
— Куда ты меня везешь? — спросил Коррадо.
— Далеко, — ограничилась она односложным ответом.
Дорога становилась все извилистей и круче. Она поднималась вверх по отрогам Этны. Внизу виднелась долина с серыми массами домов, а вдалеке — неподвижная гладь моря.
Джулия остановила машину у маленькой гостиницы. Коррадо вошел вслед за ней, не задавая более вопросов. Они очутились в крошечном, довольно жалком номере. Но не обратили на это никакого внимания.
Джулия страстно желала лишь одного: опьянить себя любовью. Забыть в объятиях Коррадо про жестокость окружающего мира, лишавшего ее покоя…
Наконец она откинулась на подушку. Внутри осталось ощущение пустоты. И ей казалось, она знает причину. Чтобы полностью обрести себя, необходимо порвать с той средой, в которой до сих пор она жила.
Девушка провела рукой по щеке Коррадо и проговорила:
— Давай уедем. Все бросим и начнем жить сначала. На новом месте.
«Бежать… Навсегда оставить дорогих тебе людей и места в надежде где-то найти совсем другое… Какая иллюзия!» — думал Каттани. Здесь или в другом месте для него все равно ничего бы не изменилось.
— Я могу уехать на край света, — сказал он с ноткой грусти, — но моя жажда докопаться до истины, добиться торжества справедливости все равно приведет меня обратно.
Джулия, слегка раздосадованная, повернулась к нему,
— Да перестань ты вечно куда-то спешить, гнаться за призраками. Вместе мы сможем начать новую спокойную жизнь.
— Я тоже когда-то думал, что это возможно. Но меня преследует прошлое. Память о погибших дорогих мне людях велит выполнить свой долг до конца.
Джулия приподнялась, пытаясь найти более убедительные аргументы.
— Я тоже самым жутким образом лишилась матери и отца. Но кто мне их возвратит? Даже если я докопаюсь до правды, добьюсь торжества справедливости, разве может произойти чудо, разве они могут воскреснуть?
— Почему ты не хочешь понять? Война, в которой я участвую, имеет целью не только засадить за решетку нескольких мерзавцев. Это нечто большее. Если не бояться громких слов, можно сказать, что это надежда на то, что цивилизация восторжествует над
Джулия резко отбросила простыню и встала с постели. Одеваясь, она не вымолвила ни слова. Черты ее лица приобрели жесткость — такого выражения раньше он у нее не видел.
— И ты такой же, как мой дед. У тебя тоже свои законы и правила, которые ты должен соблюдать, — наконец проговорила она.
Падающие из окна отблески заката окрашивали комнату в теплые тона. В этом золотистом свете Каттани смотрел на гордый профиль девушки и внезапно ощутил, как она от него далека.
Когда они вышли, человек, который следовал за ними, стоял, притаившись за выступом стены. Руку он держал под пиджаком, пряча пистолет. Он смотрел, как Коррадо и Джулия приближаются к нему, и был наготове. Нервы у бандита были натянуты, как струна.
Но прежде, чем он успел пошевелиться, страшный удар в висок заставил его без чувств растянуться на земле.
Это полицейский Пастори хватил его по голове рукояткой пистолета.
Чуть позднее, стоя перед помощником прокурора Вентури, этот тип сознался, что получил от Терразини задание застрелить Каттани.
— Адвокат обещал мне тридцать тысяч долларов, — жалобно стенал он, подписывая протокол со своим признанием.
Вентури удовлетворенно потер руки:
— Ну, на этот раз никто не спасет Терразини от ордера на арест!
Моторный катер
На следующий вечер Каттани поехал в порт. Он опять надел поношенную одежду, как и полагается отчаявшемуся человеку, который пытается тайно сесть на корабль. Щетина на щеках, окурок в зубах. В грязной сумке через плечо — пара старых рубашек, несколько бутербродов и кое-какие мелочи. Он пытался пройти незаметно, мешаясь с группами горланящих моряков. Избегал освещенных мест.
На молу было свежо. На моряках были толстые свитера, дым сигарет поднимался длинными спиралями к лампам фонарей. Коррадо шел усталым шаркающим шагом, подняв воротник пиджака, и делал вид, что его ничуть не интересует происходящее вокруг.
К полуночи мол опустел. Время от времени доносились какие-то звуки со стоящих на якоре судов. Одному из кораблей Коррадо уделял особое внимание. Его темная масса тяжело переваливалась с боку на бок, словно старик под тяжким грузом лет. На мачте в полутьме можно было различить панамский флаг.
Коррадо уже начал опасаться, что его постигла неудача. Что, если этот Тунец захотел над ним подшутить? Он опустил руку в карман и машинально достал сигарету. Но потом передумал и снова сунул ее в пачку. Лучше не превращаться в легкую мишень с зажженной сигаретой в зубах.
— Эй! — раздался из темноты приглушенный голос.
Он нетерпеливо обернулся и различил в нескольких шагах от себя тени двух мужских фигур. Они двигались по направлению к нему. Обошли вокруг, будто желая его хорошенько рассмотреть. Потом один из них спросил: