Спрут3
Шрифт:
Пять дней… Почему именно через пять? Наверное, старик приготовил какой-то сюрприз.
Как и обещала, Джулия проводила Коррадо к деду и оставила их одних на террасе.
— Вы порядочный упрямец, — приветствовал его старик. Выглядел он весьма раздраженным. — Возвращаетесь себе как ни в чем не бывало на Сицилию. Ведь вам прекрасно известно, что у вас здесь полно врагов.
— А что же мне, по-вашему, делать? Бежать? Может, прикажете прятаться, будто я стыжусь показаться на глаза людям? Пусть другие прячутся, исчезают с глаз
Не глядя ему в лицо, старик произнес:
— Я вижу, вы упорствуете и не желаете понимать, как устроена жизнь. Молодой человек, те, кого вы называете «другими», не только не прячутся, но представляют для вас серьезную опасность,
— Они меня не пугают,
Когда старик нервничал, у него появлялся тик: он начинал то и дело облизывать губы. Он высовывал, а потом прятал язык, как змея свое жало. Жесткая, порой насмешливая улыбка, с которой глядел на него Каттани, еще больше выводила его из себя.
— Послушайте, — в бешенстве прорычал он, — вы вольны вести себя как вам заблагорассудится. Но держитесь подальше от Джулии, Эта женщина не про вас,
— Такого вы не можете от меня требовать, — ответил Каттани. — Надо послушать, что думает она сама.
— В этом нет никакой необходимости, — буркнул старик. — Я сумею ее убедить, объясню, насколько это нелепо. Самое главное, чтобы вы не мешались под ногами.
К банкиру приблизился толстяк-телохранитель и что-то прошептал ему на ухо. Должно быть, это касалось Каттани, потому что Антинари повернулся в сторону комиссара и смотрел на него с хмурым видом.
— Мне сейчас доложили, — наконец произнес он, — что вокруг гостиницы наблюдается подозрительное движение. Кто-то ожидает вас на улице, чтобы расправиться.
Комиссара это известие застало врасплох. Чтобы выиграть время, он сделал глоток виски, а старик продолжал:
— Вот видите, Каттанн, мафия хочет с вами разделаться. Вам от нее не уйти. Но я решил вас предостеречь, оказать вам последнюю услугу, чтобы не доставлять огорчение Джулии. Взаимно ожидаю, что вы навсегда исчезнете.
В эту минуту появилась Джулия.
— О чем это вы разговариваете? Вот уже полчаса, как вы секретничаете.
Дед пропустил мимо ушей слова внучки и, по-прежнему обращаясь к Каттани, спросил:
— Ну так как? Договорились?
По презрению, которое она прочла в глазах Коррадо, Джулия поняла, что происходит нечто очень серьезное,
— Да в чем дело? — нетерпеливо спросила она.
Не глядя на девушку, Каттани сказал:
— Да вот твой дедушка решил сделать доброе дело. Он предупредил, что кто-то ждет меня на улице, чтобы отправить на тот свет.
Джулия еще не оправилась от того, что случилось с матерью; обвела лихорадочным взглядом Коррадо и деда, мысли у нее разбегались.
— Но кто это? — спросила она. — Что им надо?
— Мои старые враги, — ответил Коррадо. — Беда только в том, что теперь они стали друзьями твоего деда. — Он печально покачал
Девушка поднесла ко рту руки, чтобы сдержать готовый вырваться крик.
— Неужели правда? Дедушка, это верно, что он говорит?
Старик словно не слышал ее вопроса. Теплый ветерок шевелил белый ореол волос вокруг его головы.
— Это настолько верно, — невозмутимо произнес Каттани, — что он даже в силах остановить руку сидящих внизу в засаде.
— Хватит! — не выдержал старик. Челюсти его были сжаты, словно их свела болезненная судорога. — Нет, вы только послушайте этого героя: что ни слово, то гнусная клевета. Не обращай внимания, Джулия, не верь ему. Я потом объясню тебе, в чем дело.
— Не нужно мне никаких объяснений! — рыдая, ответила девушка. — Скажи только, как вывести отсюда Коррадо!
— Я велю проводить его через черный ход, — произнес дед, вновь совершенно успокоясь.
— Я тоже пойду с ним, — сказала Джулия.
— Нет, ты останешься здесь. — Старик подал знак Тано, и тот подбежал к нему. Наклонившись к банкиру, он выслушал указания, которые старик прошептал ему на ухо, а потом, обратившись к Коррадо, сказал:
— Ну как, пойдемте, синьор Коррадо?
Каттани последовал за ним.
В холле отеля Тано попросил Каттани минутку подождать. Сам же вышел на улицу и подай знак какому-то типу, стоявшему, прислонившись к стене. Тот, также знаками, ответил, что понял. Тано возвратился в гостиницу и с мерзкой улыбочкой кивнул Коррадо, давая понять, что путь свободен.
Груз
Казарма Фонтамара была настоящей крепостью. Ее со всех сторон охраняли вооруженные полицейские. Вокруг — заграждение, колючая проволока. Судейские чиновники и полицейские прозвали ее «Форт Апач».
Вдоль близлежащих улиц люди сидели на порогах домов, расставляли стулья на тротуарах: создавалось такое впечатление, что они постоянно наблюдают за всем, что происходит вокруг казармы, ожидая нападения, штурма и боясь пропустить такое зрелище.
Каттани впустили внутрь после неоднократных проверок и долгих расспросов. Его поместили в маленькой комнатке с низким потолком, скудно обставленной, с небольшим окошечком, выходящим на север. Но он уже настолько свыкся с неудобствами, что она даже показалась ему комфортабельной.
В этой казарме находился и помощник прокурора. Каттани нашел его в прекрасной форме. Он сидел в полутьме за заваленным бумагами письменным столом. Вентури изнемогал от обилия работы, но был гораздо бодрее, нежели в Милане. Каттани высказал предположение, что, судя по всему, расследование идет успешно.
— Да, действительно, — подтвердил Вентури. Он положил руку на гору папок и добавил: — Здесь много интересного. Эти бумаги рисуют скрытое лицо города. Не очень-то приятное, дорогой Каттани. Однако еще не хватает многих деталей: работа предстоит долгая.