Спрут
Шрифт:
– Плевать мне на преимущественное право! Я хочу владеть ими, и все тут,- заявил Энникстер.- Не понимаю, какая вам выгода оттягивать продажу? Эта
канитель и так уже тянется девятый год. Когда я брал в аренду Кьен-Сабе, предполагалось, что земля - эти самые чередующиеся участки - перейдет в мою собственность в ближайшие месяцы.
– В то время право на правительственные земли еще не было закреплено за нами,- сказал Рагглс.
– Но теперь-то, надо полагать, оно уже закреплено,- возразил Энникстер.
– Затрудняюсь сказать, мистер Энникстер.
Энникстер устало скрестил ноги.
–
Рагглс густо покраснел, но промолчал и только рассмеялся.
– Ну, если вы так хорошо осведомлены…-начал он.
– Так когда же вы думаете продать мне землю?
– Я человек маленький, мистер Энникстер, - ответил Рагглс- Как только правление решит этот вопрос, я буду рад выполнить все формальности.
– Будто вы сами не в курсе? Бросьте, ведь вы не со стариком Бродерсоном имеете дело. Не втирайте мне очки, Рагглс. Хотелось бы знать, что значит вся эта болтовня в дженслингеровской газетенке насчет переоценки земель и повышения цен на наши участки.
Рагглс беспомощно развел руками.
– Я не являюсь владельцем «Меркурия», - сказал он.
– Ну не вы, так ваша компания.
– Если и так, то мне об этом ничего не известно.
– Да ну вас! Как будто вы, Дженслингер и Берман не заправляете здесь всем. Так что давайте на чистоту, Рагглс. Ну-ка, сколько Берман платит Дженслингеру за трехдюймовое объявление, которое ваша дорога помещает в газете,- десять тысяч долларов в год? А? Неужели не знаете?
– Может, уж сто для круглого счета?
– сказал Рагглс, делая вид, что принимает слова Энникстера за шутку.
Вместо ответа Энникстер достал из внутреннего кармана чековую книжку.
– Ну-ка, дайте мне свою ручку,- сказал он. Держа книжку на колене, он выписал чек, осторожно оторвал его от корешка и положил на стол перед Рагглсом.
– Что это?
– спросил Рагглс.
– Три четверти суммы в уплату за участки, принадлежащие железной дороге и входящие в мою ферму, из расчета два с половиной доллара за акр. На остальную сумму могу выдать вексель сроком на два месяца.
Рагглс затряс головой и отшатнулся от чека, как от чумного.
– Нет, я не могу принять. Не имею на то полномочий.
– Не понимаю я вас!
– воскликнул Энникстер: - Ведь я предлагал вам такую же сделку четыре года назад, и ответ был тот же. Разве так дела делают?
Вы же процентов на свой капитал лишаетесь. Семь процентов годовых за четыре года! Ну-ка, подсчитайте - изрядный куш получается!
– А почему же вы сами так стремитесь расстаться со своими деньгами? Вы ведь тоже можете иметь свои семь процентов.
– Я хочу быть хозяином своей земли,- возразил Энникстер.- Хочу ощущать, что каждый ком земли в пределах моей ограды принадлежит мне. Шутка сказать, даже дом, в котором я живу, мой собственный дом,- стоит на участке, принадлежащем железной дороге.
– Но вы ведь имеете преимущественное право…
– Я уже сказал вам - мне плевать на такое право! Я хочу быть хозяином своей земли. То же самое вам скажут Магнус Деррик со старым Бродерсоном, и Остерман, и все фермеры нашей округи. Мы хотим владеть своей землей, хотим распоряжаться ею как нам заблагорассудится. Предположим, я пожелаю продать Кьен-Сабе. Я не могу
– Следовательно, вы считаете, что железная дорога ни при каких обстоятельствах не может воспользоваться повышением цен на землю. Выходит, вам можно продавать ее по двадцати долларов за акр, а мы можем брать лишь два пятьдесят.
– А кто повысил стоимость земли до двадцати долларов?
– выкрикнул Энникстер.- Кто улучшил ее качество? Похоже, что Дженслингеру тоже такие мыслишки в голову приходят. Вы что же, намерены придерживать землю со спекулятивными целями - благо налогов не надо платить,- покуда стоимость ее не поднимется до тридцати долларов, а потом через наши головы продать ее кому-нибудь другому? Вас с Дженслингером здесь еще не было, когда составлялись договора. А вы спросите своего хозяина Бермана - уж он-то знает. Управление дороги обязалось сохранить за нами преимущественное право покупки и установить цену в два с половиной доллара за акр.
– Как бы там ни было,- решительно сказал Рагглс, постукивая карандашом по столу и наклонившись для пущей убедительности вперед,- сейчас мы землю не продаем. Решено и подписано, мистер Энникстер.
– Но почему, скажите на милость? Что за новые фокусы?
– Потому что пока мы к этому не готовы. Забирайте свой чек.
– Значит, не возьмете?
– Нет.
– Хотите, могу уплатить наличными всю сумму целиком?
– Нет.
– Спрашиваю в третий и последний раз.
– Нет.
– Ну и катитесь ко всем чертям!
– Мне не нравится ваш тон, мистер Энникстер,- сказал Рагглс, побагровев от злости.
– А мне плевать на это!
– отозвался Энникстер, вставая и пряча чек в карман.- Но запомните, мистер Рагглс, вы, Берман, Дженслингер, Шелгрим и вся ваша воровская компашка допрыгаетесь когда-нибудь. Изберут жители Калифорнии себе такую Железнодорожную комиссию, которая действительно будет из народа и для народа, схватит она вас, жулье этакое, за горло вместо с вашими хозяевами, бандитами и спекулянтами, и сметет всех вас скопом с лица земли! Вот вам от меня на чаек, мистер Сайрус Хапуга Рагглс, и да будьте вы прокляты!
Энникстер выскочил из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь, а Рагглс, дрожа от ярости, повернулся к столу, к листу промокательной бумаги, исписанной словами: «земля», «двадцать долларов», «два пятьдесят», «право владения» и дальше подряд несколько раз с росчерками и завитушками: «железная дорога», «железная дорога».
Энникстер, проходя по коридору, заметил по другую сторону перегородки какого-то человека, разговаривавшего с клерком. Что-то знакомое показалось Энникстеру в крупной фигуре, в широких плечах, мощной спине, и когда человек этот снова заговорил с клерком, Энникстер по громкому, раскатистому голосу сразу узнал Дайка.