Спрут
Шрифт:
— Разумеется. Альтеро покачал головой.
— Ладно, комиссар. До сих пор вы всегда оказывались правы.
Шел день за днем, и нервное напряжение становилось все невыносимее. Он непрерывно следил за каждым своим словом, каждым жестом. И изо дня в день, подобно Пенелопе, распускал кусок сотканного с таким трудом полотна. Иногда, когда он вечером возвращался домой, необходима была разрядка, и он в исступлении колотил кулаками о стену, пока не отрезвляла острая боль. Нет страшнее врага, чем невидимые тени.
После одной из таких вспышек он
Он услышал голос жены:
— Я тебя не разбудила? Прости, что беспокою.
— Нет, нет, какое там беспокойство.
Этот звонок требовал нового напряжения, опять нужно ломать голову, что-то выдумывать, чтобы жена не дай бог не начала что-то подозревать.
— Ты знаешь, я боюсь, — вдруг сказала Эльзе. — Меня мучает мысль, что ты из-за своей работы подвергаешь себя опасности.
— Гони подальше такие мысли, — с досадой ответил он.
— А как Паола?
— Она еще у своей подруги.
— Дай мне номер телефона. Я хочу поговорить с ней.
Он побарабанил пальцами по столику, на котором стоял телефон, и сказал:
— Лучше не надо. Не будем ее дергать. Она прекрасно поняла, что произошло между нами, и ей нужно немножко успокоиться.
Эльзе сразу заговорила другим тоном:
— Смотри, если ты хочешь отдалить ее от меня, я не позволю.
— Ну что ты выдумываешь? — Он пытался говорить как можно ласковее. — Может, мы с тобой не слишком хорошие муж и жена, но попытаемся хотя бы быть хорошими родителями. Мы должны думать о благе девочки, а не враждовать из-за нее.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что наша общая тревога за жизнь дочери, быть может, поможет нам вновь обрести друг друга. — Слова лились сами по себе, без всякой связи с его мыслями.
На том конце провода воцарилось изумленное молчание. Потом жена проговорила:
— Не шути такими вещами. Если по правде ты так не думаешь, не надо бросаться словами, только заставишь меня еще больше страдать. Ведь я уже почти примирилась с тем, что вышло.
— Послушай, — ободряюще проговорил Каттани, — когда Паола успокоится и вернется домой, давай с нею поговорим вместе, по-честному, А там решим, что делать.
Вконец вымотанный, он повесил трубку и бросился на постель. Скрестив руки за головой, уставился в потолок. Раньше он никогда не замечал, но как раз над ним на потолке темнело пятно. Маленькое темное пятнышко. Чем дольше он на него глядел, тем быстрее оно меняло свои очертания, превращаясь на глазах в какое-то страшное чудовище. Боже мой, только этого не хватало, пришел в себя Каттани, теперь еще и галлюцинации!
Потом, как стало уже привычным, позвонили похитители с новыми требованиями. Теперь они требовали, чтобы освободили Санте Чиринна.
— Да как я это сделаю? — возразил комиссар. — Поймите наконец, что все-таки не все возможно!
— Слушай меня хорошенько, — загремел голос в трубке, — меня не касается, что возможно, а что нет. Плевать я на это хотел. Этот парень гниет в тюряге, и его надо оттуда вытащить. Понятно? — Несколько секунд молчания, а потом голос опять приобрел эту проклятую издевательскую интонацию: —
В трубке раздался какой-то шум, потом голосок Пао-лы произнес «папа».
— Паола, Паола, дорогая, — взволнованно закричал Каттани.
Девочка отвечала сквозь слезы:
— Папа, когда же ты за мной приедешь?
— Скоро, скоро, моя радость. Но ты не должна бояться, понимаешь? Все кончится хорошо. Ты меня слышишь?
Девочка больше не отвечала. Прежде чем положить трубку, похититель категорическим тоном произнес:
— Так, значит, не забудь насчет Чиринна!
Врач профессор Кристини был известен как человек честный и серьезный. Своей жизнью, целиком посвященной науке и работе, он заслужил безупречную репутацию
Многие больные называли его святым, так как с самых бедных он никогда не брал денег.
— Разрешите? — робко спросил профессор Кристини. На пороге кабинета Каттани стоял старик с ореолом седых волос вокруг головы.
— Входите, пожалуйста.
Врач прикрыл за собой дверь и подозрительно огляделся вокруг.
— Извините за беспокойство, господин комиссар, но я должен обратиться к вам по серьезному делу. — Он непрерывно приглаживал пальцами пышные седые усы. Прищурив водянистые глазки, он сказал: — Вот уже несколько дней, как мне угрожают смертью.
Каттани стал слушать его внимательнее.
Врач рассказал, что кто-то позвонил ему по телефону и потребовал выдать медицинское заключение, на основании которого можно было бы освободить из тюрьмы содержащегося там Чиринна.
— Они настаивали, чтобы я согласился подписать заведомо ложный документ, — с растерянным видом произнес профессор. — Я, не более не менее, должен письменно удостоверить, что этот Чиринна страдает острой сердечной недостаточностью. Представляете? А он здоров как бык. Так что они со мной не сговорились. — Он поправил сползающие очки и добавил: — Но дело в том, что теперь они не дают мне покоя. Звонят и угрожают убить. Скажите, комиссар, как мне себя вести?
Комиссар задумался, а потом, когда решил, что нашел нужные слова, ответил:
— Случаи, подобные вашему, поверьте, ставят меня в трудное положение. Что бы вы делали на моем месте? Приходит уважаемый человек и просит о помощи. А что я могу ему предложить? Да ничего! — Он с видом отчаяния развел руками. — Ничего! Мафия — это неуловимый, бесплотный призрак. Как защититься от призраков? Вы следите за моей мыслью? А если я обеспечу вашу безопасность, кто гарантирует, что они не изберут своей жертвой кого-нибудь из вашей семьи? Они способны на все. Поэтому я воздержусь вам что-либо советовать. Я вас уважаю, но именно поэтому мне хотелось бы уберечь вас от неприятностей. В таких случаях вряд ли стоит строить из себя героя. — Каттани сделал паузу, словно желая, чтобы до врача лучше дошел смысл его слов. — Подойдем к вопросу по существу. Что случится, если вы напишете, что Чиринна тяжело болен? Его переведут из тюрьмы в клинику, где он будет находиться под нашим присмотром. Практически; что изменится? Ничего страшного, профессор, уж вы мне поверьте, ничего страшного не произойдет.