Спряденная судьба
Шрифт:
А если существовала, то она ненавидела меня, раз сплела для меня такую тяжелую жизнь.
Одно я теперь понимала точно. Может, путешествия во времени и дар, но люди используют его по-разному. Одни путешествуют в другие эпохи, чтобы просто посмотреть прошлое, изучить историю или узнать больше о своих предках. А другие начинают играть чужими жизнями ради собственной выгоды. Как Жюльен, например.
Что ж, если ему можно, то чем хуже я?
Глава 2. Жизнь «после»
Я с трудом разлепила веки. Яркий свет тут же ослепил меня, но я быстро к нему привыкла. Перед
А потом вспомнила, что так действительно было.
Воспоминания не спешили ко мне возвращаться, приходили медленно, и каждое словно било по лицу – Стефан, слезы, сквот, странная девушка и много боли в чужих глазах. Мне даже показалось, что никакой девушки не было и все это только приснилось. Когда я поднялась в сидячее положение, отметив, что каким-то образом снова оказалась на диване, то увидела беловолосую незнакомку за мольбертом. Она сидела спиной ко мне и делала легкие мазки на холсте. Рядом с ней на табурете с красками пристроилась черная пушистая кошка, которая встрепенулась, только я опустила ноги на пол.
Девушка заметила реакцию кошки и развернулась.
– Наконец-то ты очнулась! – Она отбросила палитру и кисть в сторону и подскочила ко мне. – Лучше не вставай. Тебя могут потревожить отголоски.
– Чего? – не поняла я.
– Вспышки головной боли, которые возникают из-за вмешательства в мозг. Но к завтрашнему утру все должно пройти. Ложись.
И в самом деле – как только я легла обратно, в голове взорвалась острая боль. Я зажмурилась и простонала, силясь это перетерпеть. Что это? Откуда она знает, что так будет? И что значит «вмешательство в мозг»?
– Что ты со мной сделала? – спросила я, но мой голос больше походил на дверной скрип, и я не была уверена, что девушка меня поняла.
К счастью, она все поняла, и мне не пришлось повторять.
– Я не хотела, – виновато начала она. – Ты была переполнена эмоциями, и я невольно их поймала. Они были слишком сильны, поэтому зацепились за меня и не желали отпускать.
– Что? – снова скрипнул мой голос.
– Прости, Эль.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут?! – Я подскочила, и меня ослепила новая вспышка головной боли.
– Тихо, – девушка уложила меня обратно и дотронулась до лба. Боль медленно стала уменьшаться, будто ком снега, который тает от теплой руки. – Когда я поймала твои эмоции, то случайно увидела, чем они были вызваны. Смертью близкого человека. Я увидела его имя, твоё имя и имя убийцы. Мне жаль, что с тобой такое произошло. Я тебя очень понимаю, ведь когда-то давно я тоже лишилась всей своей семьи. Меня, кстати, зовут Софи. Софи Мурьи. Можешь мне доверять, я не выдам твои секреты. Да и вряд ли мне кто-то поверит, если я начну говорить о путешественниках во времени.
– Думаю, если я начну говорить, что какая-то странная девушка покопалась в моей голове, мне тоже мало кто поверит, – зачем-то сказала я и тут же закусила губу.
Это было определенно не первое, о чем я подумала. А первыми возникли мысли о Стефане. Его нет. Он умер и больше никогда не улыбнётся, никогда не подарит мне братское объятие, не скажет добрых слов и не придёт на помощь, если со мной случится беда. Как я без него буду? Мы всегда были
Я не заметила, как по щекам снова побежали слезы. Софи взяла меня за руку, и боль стала уходить, отпуская сердце из своих колючих тисков.
Черт возьми, неужели это делает Софи? Неужели это из-за неё возник тот приступ, и я потеряла сознание? И неужели существуют ещё какие-то способности, помимо путешествий во времени? До последнего я верила, что только наша семья помечена какой-то меткой свыше, что только у нас есть этот дар. Но это была неправда. Никакая это не метка и никакой не дар – это всего лишь наследство от первого в истории путешественника во времени, который родился в будущем, но застрял в прошлом. После встречи с Анаис, мы со Стефаном поняли, что совсем не единственные. А теперь оказалось, что и путешествие во времени – не единственная существующая в этом мире способность?
– Откуда это у тебя? Как ты это делаешь? – спросила я, когда Софи выпустила мою руку.
– Это у меня с детства. Я испытываю то, что испытывают другие, и забираю тяжелые чувства и эмоции. А иногда ещё и легкую физическую боль. Не всегда это может быть полезным для людей, которые меня окружают, как это было сегодня. Если эмоции и чувства слишком сильны, то они намертво в меня вцепляются, как бы я ни пыталась от них закрыться. И вместо того, чтобы их забрать, я невольно пытаюсь отдать их обратно, но от этого они только сильнее проникают в моё сознание, и я уже вижу чужие жизни, чужие смерти и пропускаю это все через себя. Точнее я будто бы все это переживаю сама. Мне пришлось отключить твое сознание, чтобы эмоции отпустили и меня, и тебя. Ты уж прости, что я это сделала, но мне показалось, что так будет лучше для нас обеих.
– Но сейчас ты смогла погасить боль.
– Она не была на пике, поэтому я смогла её забрать и успокоить тебя, – объяснила девушка.
Она действительно смогла забрать мою боль, но не всю. Её отзвуки ещё оставались в моем сердце и твердили о том, что я осталась одна. Что будет дальше? Мне больше некуда идти – все, что принадлежало нашей семье, продал Жюльен. Остался лишь дом Анаис, но я не смогу там появиться, ведь это место принесёт мне ещё большое боли. Да и вся семья Арно мне не родная, я просто не смогу заявиться туда и потребовать того, чего они мне вовсе не должны.
Мозг тут же подкинул идею остаться жить в сквоте, и этот вариант мне понравился. Вот только я не художник и никогда не умела рисовать. Примут ли меня другие? Это ведь не приют, здесь живут не бездомные, а люди искусства. Возможно ли стать одной из них?
– Софи, – неуверенно начала я. – Что мне теперь делать? Ты, наверное, видела, что у меня никого не осталось и идти мне некуда.
– Многие приходили в этот сквот потерянными, без дома и без семьи. И каждый нашёл здесь то, что искал. К сожалению, жизнь жестока к людям. Нам ниспосланы испытания, которые мы должны пройти. Когда я лишилась всей своей семьи, то пришла жить сюда. Искусство стало моим спасением и лекарством, которое залечило раны. Конечно, шрамы от этих ран остались, но все же я научилась с ними жить. И за эти пять лет, проведённые бок о бок с искусством и с другими художниками, я поняла, что даже в самое тёмное время можно найти проблески света. Главное, чтобы рядом были люди, способные тебя поддержать.