Спускаясь к тебе
Шрифт:
По этой причине я спокойненько расставляю все по местам в своем углу. Лучше умру, чем нарушу их уединение. На самом деле я предпочла бы, чтобы Кэш забыл о каких-то бумагах и отпустил меня домой.
Я ругаю себя: разве можно поменять мнение о таком типе, как Кэш! И тут из комнаты выходит Тарин. Я поднимаю голову. На первый взгляд она кажется… озабоченной. Но когда замечает мой взгляд, устремленный на нее, надевает на лицо лучезарную улыбку, вытаскивает из-за стойки сумочку и весело выходит на улицу.
Мне
Эта мысль вызывает у меня довольную ухмылку, ее-то и видит Кэш, когда выходит из своего логова. Он не поправляет одежду, ничего такого, что выдало бы его, но я-то знаю, чем он занимался. И бешусь от этого.
– Ты почти закончила? – небрежно спрашивает он.
Я фыркаю:
– А ты? – Пнула бы себя за то, что выдаю свое настроение, но оно вроде как должно вырваться наружу, а уж после я возьму все под контроль.
На мгновение бровь Кэша придвигается к переносице.
– Я готов в любое время. Тебе нужно идти домой?
Как, кстати, ты об этом вспомнил! Ты, наверное, готов лечь в постель. По-настоящему.
Скрежеща зубами, запихиваю тряпку в бак с отбеливателем и выхватываю из-под стойки сумочку. Я отказываюсь торопиться только потому, что он наконец-то готов. Отказываюсь! Да, завтра я расплачусь за это усталостью на весь день, но сегодня все, что у меня еще есть, – это пассивная агрессивность.
Кэш идет к старательно замаскированной двери в дальнем конце бара. Как я и подозревала, там его кабинет. Довольно мило оформленный, кстати. Особенно если учесть, что он находится в баре.
Цветовая палитра одновременно мягкая и мужественная – насыщенные кремовые тона и спокойные серо-коричневые. По комнате разбросаны черные акценты – декоративные подушки на диване и лампы на журнальных столиках. Все это связывает воедино большой черный письменный стол и резной кабинет за ним.
В дальней стене полуоткрытая дверь. Похоже, она ведет в отдельную комнату, очень просторную и красивую, насколько я могу судить.
Тоскливо сердцем думаю: Кэш и Тарин, наверное, были там. В постели.
Меня тошнит.
Кэш предлагает мне сесть на стоящий перед столом мягкий стул, обитый тканью в черную и серо-коричневую полоску. А сам опускается в кожаное кресло за столом, нажимает пару клавиш на компьютере, распечатывает несколько листов с анкетами и толкает их мне. Листки скользят по столу. Я беру ручку из стоящего слева от меня стаканчика.
Молча заполняю необходимые бумаги для налоговой и для нанимателя, а Кэш тем временем собирает в папку личное дело, как я поняла. И вот с документами покончено, подписывать больше нечего, я откладываю в сторону ручку и жду. Наконец и Кэш поднимает голову. Он улыбается:
– Ну как тебе нравится работа? За исключением
Заставляю себя улыбнуться и отвечаю:
– Все отлично, спасибо.
Замечаю, как Кэш опять слегка хмурит брови.
– Может быть, ты хочешь о чем-нибудь поговорить? Попросить меня сделать что-нибудь, чтобы тебе стало легче работать?
Может быть, чтобы ты держался от меня как можно дальше?
Я прикусываю язык и продолжаю мило улыбаться, отрицательно качая головой. Кэш кивает, пристально глядя на меня:
– Ну хорошо. Тогда, думаю, лучше я отпущу тебя домой.
Коротко кивнув, я встаю и ухожу как можно быстрее, но так, чтобы моя поспешность не была замечена. Выхожу на улицу, иду к ярко освещенной парковке и даю выход бессильной ярости. Совсем чуть-чуть. Вместо истошного крика получается тихое рычание, по правде говоря.
Топаю к машине, швыряю сумочку на капот, роюсь в ней, чтобы достать ключи. И тут слышу шаги. От испуга я резко оборачиваюсь, рядом со мной стоит Кэш:
– С тобой все в порядке?
Брови Кэша все еще нахмурены, но глаза при этом широко раскрыты. Он явно встревожен. Вероятно, услышал мой крик-рык, раз вышел из клуба.
Великолепно!
– Я в порядке, – шиплю в ответ. – Иди обратно. Я сейчас поеду.
– Забыл отдать тебе твою копию освобождения от ответственности, – объясняет Кэш и протягивает мне сложенный листок бумаги.
Я выхватываю бумажку у него из руки и запихиваю в сумочку.
– Спасибо. Спокойной ночи, – говорю пренебрежительным тоном и возвращаюсь к охоте за ключами.
Кэш берет меня за плечи и разворачивает к себе:
– В чем дело?
Я огрызаюсь:
– Убери от меня руки, – требую и выворачиваюсь. Кэш выглядит пораженным, и я впадаю в еще большее бешенство. – Не смей меня трогать. Я не Тарин.
– Что? – Кэш сбит с толку, без шуток. Потом он выкатывает глаза. И я заливаюсь краской.
– Это ты о том поцелуе?
Я сжимаю руки в кулаки. Это все, что я могу сделать, чтобы не броситься на него.
– Нет, речь не о поцелуе. А о поцелуях, боди-шотах, ночных звонках в твой офис «давай потрахаемся» и целого набора других вещей, которых не должно здесь происходить!
Я начинаю повышать голос и сама это осознаю. Кроме того, я сделала шаг вперед и оказалась прямо у груди Кэша, в которую ввинтился мой указательный палец. Я гляжу на него, будто сама не понимаю, как попал сюда этот палец, что по большей части правда.
Потом смотрю на Кэша, но он тоже уперся взглядом в мой палец. Медленно, продуманным движением он обхватывает мою руку своими длинными пальцами и опускает ее вниз, резко тянет к себе, заставляя меня буквально упасть на него.
– Так вот из-за чего весь сыр-бор? Ты думаешь, что я сплю с Тарин?