Спящие боги
Шрифт:
Бриген с явным усилием отпустил девушку, отступил, но так же жадно продолжал на нее пялиться. А Творимир вспомнил, что Бриген еще на царском дворе, когда он был Бригеном Марком с Земли — вцепился в нее…
В ухо дыхнуло Лехиным перегаром:
— …Ну, нам тут делать нечего. Пошли-ка добро к рукам прибирать… — и он кивнул на приоткрытую дверь в соседнюю горницу.
Там уже суетились несколько "Черных Псов" — пихали в просторные мешки дорогие ткани, золотую посуду, и книги — последние не из-за содержания, а из-за украшенных драгоценными каменьями
— Мне ничего этого не надо! Оставьте меня! Бандиты! — с отвращеньем прохрипел Творимир.
Леха оскалился, приглушенно выругался, сжал кулаки, и вдруг рванулся в другую горницу, и уже деловито загрохотал там.
А Творимир медленно прошагал к окну, прошептал:
— Зачем я здесь?.. Как мне сбежать?..
На дворе вершилось кровавое зверство. Кого-то рубили, кого-то терзали — били, жгли, вешали, привязали к коню и гоняли по двору.
Два громадных клыкастых пса вырывали друг у друга кровоточащий кусок мяса — выпучили безумные глазищи, рычали. И вдруг Творимир понял — кусок мяса — это человеческий ребенок… по крайней мере недавно им был. За спиной крик, ругань. Обернулся. Кричал Леха и еще один "Черный Пес". Не поделили шитое золотой нитью полотно. Они уже не могли говорить связно, но рычали, слюной брызгали. Вот и до рукопашной дошло…
Царь зло рассмеялся:
— А ну оставить, дурни. Себе ткань забираю!..
Псы покорно расцепились, склонились перед своим господином.
— Пока довольно… — кивнул Царь палачам — те спустили боярина Жилова — страдалец уже не мог стоять на ногах, и, если бы его не подхватила жена — повалился бы.
— А дочка твоя хороша. — молвил Царь. — У меня жить станет…
— Уж лучше убей! — пронзительно крикнула мать. — Среди наложниц жить!.. Позор!..
— Ей понравиться… — ответил Царь.
— Зверь смрадный! — возопила мать, и плюнула в Тирана.
Уже занесен окровавленный клинок.
— Стойте! — крикнула девушка.
Оказывается, в мгновенье замешательства, она выхватила из ножен стоявшего вблизи «Пса» клинок, и отшатнулась к стене, теперь направила лезвие себе в горло. Красивый у нее был голос — словно пела она:
— Свободы вы мне не дадите, и не обманите. Но и наложницей я не стану. Здесь слишком много зла, боли. Прощайте, не поминайте лихом…
Так получилось, что ближе всех к ней стоял Творимир, и он бросился, перехватил ее руки, за мгновенье до того, как они вонзили бы клинок в горло. Она оказалась слабой, а взглянула на него как-то тихо, покойно; прошептала:
— …Что ж сразу уйти не дал?.. Я ведь все равно уйду…
На нее уже налетели, схватили грубыми ручищами, потащили куда-то… Царь с ленцой, так между делом, рубанул ее мать, заливаясь кровью, рухнула она на пол, а ее супруга поволокли на муки. Творимир уже ничего не понимал — вжался в угол, и глядел прямо перед собою, в пустоту.
— Хорош. — похвалил Творимира Царь, и обратился к Бригену Марку. — Новому «Псу» выдай жалование в двойном размере и бочонок меда.
Дом гремел — опустошался. Со двора слышались вопли истязаемых…
…Творимир
— Лучше бы ты ей умереть дал!.. Слышишь?! Она — либо моя, либо — ничья!
— Оставьте. — слабо прошептал Творимир. — Я ничего не понимаю… Откуда вся эта дикость. Вы же Землянин. Вы на космических кораблях летали. Вы… да вспомните, с каким презреньем вы отзывались о первых контактерах, которые влюблялись в туземок. Ну, неужели ничего не помните?!
Бриген оттолкнул его, а сам отшатнулся:
— Да ты — безумец! Впрочем, сразу можно было догадаться… Ты сейчас у Государя на хорошем счету, но помяни мое слово — со света сживу. Так все устрою, что о смерти взмолишься, собака!.. Иди во двор — слышишь?! Стой там, жди наших…
…И вот Творимир уже во дворе. А там всюду боль, смерть, кровь, вопли, мольбы, и дикий, озлобленный хохот пьяных палачей; и собачий лай — псы рвали мясо. Творимир прошел к стене, прижался к ней лицом, и зашептал:
— Надо бежать, или действительно — сойду с ума. Я уже сомневаюсь — действительно ли была Земля… Ну, и пусть не было Земли, пусть ты всю жизнь этому кровавому Царю прослужил, но одно ведь знаешь точно — от того, что здесь происходит — воротит. Бежать надо!.. При первой же возможности. Не завтра, не через неделю — сейчас же.
Такая возможность представилась через некоторое, нестерпимо долгое для Творимира время. "Черные Псы" награбили столько, сколько могли вынести зараз; раскрасневшиеся, с забрызганной кровью одеждой, они устало, деловито переговаривались, готовились к длинной ночной пьянке, рассаживались на коней.
Уже выехали на улицу. Город тонул в нежных, прохладных сумерках. Где-то среди домов поэтично вздыхали деревья. Чистый свет вечерней звезды украшал небо. Безразличная к людскому зверству, вечная природа окружала их, готовилась ко сну.
И тогда Творимир рванул поводья — конь помчал в сторону, по узкой боковой улочке.
— Стой! — завопили за спиной.
Свистнули стрелы, но в полутьме не разобрали — промазали.
— Я за ним! — Творимир узнал голос Лехи.
Уже загремела за спиной погоня, а поверх нее прогремел Бриген Марк:
— Дубовую улицу перегораживай!.. Мясные переулки перекрывай!.. Изменник!.. Устроим ему! Н-но, живо!..
Видно, Творимиру как новичку достался не лучший конь — его настигали.
Тогда он молвил:
— Ну, пришло время вспомнить, чему учили на Земле…
Затем — сжал губы, привстал в стременах — приготовился к прыжку. Летит навстречу перекинувшаяся над двориками ветвь большого дерева. Прыжок. На лету перехватил обеими руками, рванул вверх, в воздухе извернулся и вот уже оказался в маленьком, безмятежном садике. Пробежал через садик — вот высокий забор — подпрыгнул, ухватился, стал подтягиваться, но тут перехватили за ногу. Глянул — за ним уже был Леха — сливался с сумерками, на призрака походил. Оскалился зло: