Спящие
Шрифт:
– Спасибо, Волчара! – пробормотал Ян. – Ты настоящий друг! А я иду к тебе мириться. Проси что хочешь…
– Я же просила, не называть меня так! – посмотрела Вика исподлобья.
Она терпеть не могла эту школьную кличку. Ян когда-то услышал ее от подруги – Дарьи. И стал иногда применять.
– А я и не называю! Я конста… констан… кунстан… Тьфу, – Ян сплюнул на асфальт и сказал по слогам. – Кон-ста-ти-ру-ю факты. Точнее и сказать нельзя! Ты погляди на себя! Волк волком! Даже смотришь по-звериному. Чего ж тогда обижаешься?
Вике
– Я не виновата, что такой родилась, – промямлила она. – Да и если я такая плохая и некрасивая, что ж ты тогда со мной живешь?
Ян выпрямился. Сфокусировал глаза на подруге.
– А то, – назидательно поднял палец. – Что надо меняться! Вот я сколько раз тебя просил перекраситься в блондинку. Знаешь же, что мне перестали нравиться черные патлы. Нет…
– Я говорила, что мне не хочется больше…
– Да мало ли, что ты говорила! – махнул рукой Ян. – Ты постоянно несешь какую-то околесицу. И что?
– Я не настолько…
– Настолько! – Вика видела, что Ян хотел ударить. Зажмурилась, но ничего не произошло. – Волчара и точка! Ты вон даже ведешь себя как волчара, только жрешь и спишь! Никаких увлечений, интересов… Только б пожрать и поспать…
– А еду тебе кто готовит?! – не вытерпела Виктория. – Кто тебе стирает, кто в доме убирает? Кто за продуктами ходит? – краем глаза она заметила, как мужик на балконе с интересом наблюдает за скандалом. Вероятно, и сам в таком принимал участие, но со стороны всегда интереснее.
– Не смеши, – в интонациях Яна не чувствовалось и крупицы смеха, лишь угроза. – Ты самая бесхозяйственная телка, которую я видел. Мне по тридцать три раза приходится тебе напоминать о стирке, о том, что убраться надо. Интересно, а чем ты занимаешься, пока я на работе?
У Вики так и рвалось с языка «на кровати валяюсь», но вслух произнесла:
– Дела делаю.
– Да ты что?! – всплеснул руками Ян и чуть не упал. – И какие же у тебя могут быть дела? У такой-то бесхарактерной особы?
– Тебе доставляет удовольствие меня оскорблять? – насупилась Виктория. – Так ты пришел мириться? Вдрызг пьяным и с оскорблениями?
– Мне надоело жить с женщиной, которая даже одеться прилично не может! – Ян пропустил ее слова мимо ушей. – Тебе разве мама не говорила, что мужчина любит глазами? Что у тебя за монашеские прикиды? Что это сейчас на тебе напялено? Как мне через эту хламиду и твой вечный оскал рассмотреть женщину? Ты даже не красишься никогда, будто косметику не изобрели! Тебе двадцать четыре года, а выглядишь на тридцать! Вместо того чтоб украшать собою мужчину, ты позоришь его своей внешностью. А еще утверждаешь, что не волчара?! Улыбаться пробовала, чтоб на человека походить?
– Пробовала. Не помогает, – посмотрела ему в глаза Вика. Она старалась не вспоминать время, когда была эффектной блондинкой, а в глубине души еще теплилась мечта
– Плохо пробовала. Наверно, как и думать. – Он оперся на ее плечо. – Пойдем домой, Волчара.
Вика стряхнула его руку.
– Домой, – сделала она ударение. – Я пойду одна, а ты можешь идти куда шел.
– Тьфу ты! – сплюнул на асфальт Ян. – Снова начинаешь? Не надоело? Ты хоть раз задумывалась, как тебе повезло, что на свете живет такой кретин как я? Где ты еще найдешь придурка, который согласится быть с тобою?
– Да… Ты прав, – медленно произнесла Виктория. – Такого придурка я больше не найду!
Она развернулась и быстро пошла к подъезду. Сзади послышалось «Вика», а после шлепок и нечленораздельные стоны.
В десять утра Вика проснулась, к одиннадцати позавтракала, перелистывая рекламу с канала на канал. После подошла к шкафу и критически оглядела вещи на полках.
Она решила покончить с затянувшейся безработицей. Порядком надоело безделье, когда спишь до обеда, полночи занимаешься ерундой, а если понравиться какая-нибудь вещь, думаешь: «Найду нормальную работу, куплю».
«Или попрошу у Яна», – по привычке подумала Виктория. Вспомнила, как бормотала перед зеркалом прошлым вечером:
– Бесхарактерная. Выглядишь на тридцать, позоришь своей внешностью… Волчара…
Тело сотряслось от омерзения, которое она внезапно испытала к этому человеку.
– Позоришь своей внешностью… – медленно произнесла Вика.
Надела белую блузку, черные расклешенные брюки, покрутилась перед зеркалом. Возникла мысль сходить в парикмахерскую, прямые черные волосы отросли и отказывались красиво спадать на плечи. Удрученно вздохнув, собрала их в хвостик. Несколько раз крутнулась перед зеркалом и сообразила, что закованная в блузку и брюки, начнет изнывать от жары через три минуты. За окном-то плюс тридцать пять. Сменила брюки на короткую юбку и минуты три разглядывала себя в зеркале. Черная юбка хоть и официальна, но коротка для такого ответственного события как собеседование.
«Пойдет, – решила она. – Высокий каблук, размалевать мордашку и все будет просто шик!»
«Позоришь своей внешностью» – прозвучал в голове пьяный голос Яна, и Вика вздрогнула. Обернувшись, всерьез ожидала его увидеть.
Путешествие в душном автобусе, где от утреннего час-пика не выветрился запах пота, закончилось в центре города. Многолюдный проспект встретил десятками людей, спешащих по важным и не очень делам, беззаботными студентами, не вкусившими «прелести» жизни и магазинами утверждающими, что их одежда самая модная.