Спящий сфинкс
Шрифт:
Торли остановил на лице друга бессмысленный взгляд, потом перевел его на мраморный камин в другом конце комнаты.
— Марго умерла, — ответил он.
Глава 3
Внезапное потрясение — и смутное ощущение, будто Торли произнес нечто совсем другое, будто ему просто послышалось, заставили Холдена онеметь.
Тишина. Ни звука, даже тиканья часов. Единственные в комнате бронзовые часы на каминной полке под венецианским золоченым зеркалом молчали уже много лет. Взгляд майора скользнул по зеркалу, по старинному буфету с севрским фарфором и снова уперся в Торли. Тот по-прежнему сидел под
Только теперь Холден заметил еще одну деталь: на приятеле был не просто темный, а черный костюм, и галстук, так выделявшийся на фоне белого воротничка рубашки, тоже был черным.
— Умерла? — отважился переспросить Дональд.
— Да, — ответил Торли, не поднимая глаз.
— Но это невозможно! — вскричал Холден, словно пытаясь убедить Торли в невероятности только что произнесенных слов. — Ведь Марго никогда не болела! Ни одного дня! Как это случилось?.. Когда?..
Торли прокашлялся:
— В «Касуолле». Больше полугода назад, перед самым Рождеством. Мы все тогда поехали в наше поместье на Рождество.
— Но как же так? — не унимался Дон. — От чего?..
— Кровоизлияние в мозг, — нехотя произнес Марш.
— Кровоизлияние в мозг? Что это такое?
— Не знаю, — раздраженно бросил Торли. — Говорят, от этого часто умирают.
Холден заметил, что внутренне приятель сильно изменился и даже голос его стал грубее. Сейчас в этом голосе слышалась ярость.
— Черт его знает! Спроси у доктора Шептона. Помнишь старого доктора Шептона? Он пытался спасти ее. И я сделал все, что мог. — Он помолчал и добавил: — Бог свидетель, я сделал все, что мог.
— Прости, Торли, — прервал Дональд затянувшееся молчание. — Я понимаю, тебе неприятно беседовать о случившемся. Поэтому я больше не буду говорить о твоей жене, кроме нескольких сочувственных слов… чтобы выразить, как я…
— Не надо, все в порядке. — Впервые за все это время Марш наконец поднял глаза и, помолчав, хрипло произнес: — Мы с Марго были… очень счастливы.
— Знаю.
— Очень счастливы, — упрямо твердил Торли, упершись кулаком в колено. — А теперь все кончено. И от рассуждений на эту тему никому не станет легче. — Несколько секунд он тяжело дышал, будто с усилием проталкивая воздух через узкие ноздри, потом прибавил: — Нет, я не возражаю, можно обсудить это сейчас. Только не задавай слишком много вопросов.
— Тогда, Торли, расскажи, как же все-таки это случилось? — попросил майор.
Торли неуверенно начал:
— Я уже говорил, что это произошло в «Касуолле»? За два дня до Рождества. Марго, Силия, я и еще один славный малый, Дерек Херст-Гор… Ты что-то сказал?
— Нет, — отмахнулся Дон. — Продолжай.
— Мы вчетвером поехали вечером в «Уайдстэрз», поместье Дэнверса Локи, поужинать и немного поразвлечься. Там были Локи с женой, Дорис и один невыносимо самонадеянный молодой идиот, Рональд Меррик, додумавшийся зарабатывать на жизнь пудами налепляя краску на холст. Он как теленок ходит за Дорис, а Локи почему-то мечтает устроить их свадьбу.
— Торли, давай не будем отвлекаться! Говори о Марго.
Приятель крепче сжал кулаки:
— Мы немного опоздали туда, потому что в «Касуолле» не было горячей воды. Наш старенький нагреватель в холода вечно бастует. Оби не могла его как следует починить целые сутки. Зато вечеринка удалась. Мы придумывали разные игры… — Торли помолчал в нерешительности. — Я не заметил, чтобы Марго плохо себя чувствовала. Правда, она показалась мне чересчур возбужденной, взвинченной,
Майор кивнул, представив себе веселую кареглазую женщину с ямочками на щеках. Он всегда причислял ее к тому типу открытых, бесхитростных натур, которые легко могут рассмеяться, или заплакать, или сболтнуть лишнее. Натур, с которыми никак не вязалось понятие смерти.
А Торли продолжал:
— С вечеринки мы уехали очень рано, около одиннадцати. Все были трезвые как стеклышко. Или почти трезвые. Уже в половине двенадцатого мы все лежали в постелях. По крайней мере, я так считал… Подожди-ка, ты был в «Касуолле» после начала войны?
— Нет, — коротко ответил Холден. — Со дня твоей свадьбы не был. В первое же военное лето до меня дошли слухи, что в «Касуолле» расквартированы войска.
Марш покачал головой.
— Ну нет, — проговорил он даже не с улыбкой, а с выражением странного удовлетворения или самодовольства, которого Дон прежде за другом не замечал. — Уж об этом-то я позаботился! Между прочим, и из моей родни никого не потеснили. Ты же понимаешь, старина: все можно устроить, если знать обходные пути. Ладно, слушай дальше. Помнишь Длинную галерею в «Касуолле»? Мы с Марго, — он облизнул пересохшие губы, — занимали несколько комнат прямо над нею. У каждого собственная спальня и гостиная, а между спальнями расположена общая ванная. В ту ночь я очень плохо спал — все время ворочался и просыпался. Около двух я услышал, как кто-то зовет или стонет со стороны комнат Марго. Я вскочил и сначала направился в ванную, но там было темно. Я включил свет, потом заглянул в спальню жены, но там тоже были только тишина и мрак, а постель оказалась нетронутой. Потом я увидел под дверью в гостиную полоску света и вошел. Марго, так и не снявшая вечернего платья, лежала на спине поперек шезлонга. Она была без сознания, но ее тело судорожно дергалось, а лицо было какого-то странного цвета.
Торли замолчал и перевел взгляд на дверь, потом продолжил рассказ:
— Я испугался, но будить никого не хотел, поэтому потихоньку спустился вниз и позвонил нашему домашнему врачу. Доктор Шептон прибыл через пятнадцать минут. К тому времени Марго частично пришла в себя, но ее мучило удушье, а тело словно окоченело. Она, похоже, не осознавала происходящего. Доктор объяснил, что этот припадок, вероятно, вызван нервным перевозбуждением и скоро пройдет. Мы перенесли Марго в кровать, врач дал ей успокоительное и обещал вернуться утром. Всю ночь я просидел у жены, держа ее за руку. Но Марго не полегчало, наоборот, ей становилось все хуже. В половине девятого вернулся доктор: я сам открыл ему. Старик Шептон выглядел мрачным, он высказал подозрение на внутримозговое кровоизлияние. Насколько я понимаю, это случается, когда сосуды лопаются в мозгу. Было ужасно холодно, но обитатели дома еще спали. А в девять часов, на восходе солнца, она… она умерла.
Они долго молчали. Последние слова Марша прозвучали как-то жалобно, он поднял виноватый взгляд на Холдена, словно желая добавить еще что-то, но передумал. Поднявшись, Торли подошел к окну и уставился в сад.
— Медицинское заключение составлял Шептон, — проговорил он, не оборачиваясь, нервно перебирая в кармане монеты. — Раньше я с подобными заключениями не сталкивался. Это такая бумага, похожая на огромный чек с отрывным корешком, который доктор оставляет себе, вручая тебе само свидетельство о смерти. А ты должен отправить его по почте в архивный отдел. Только я забыл это сделать…