Шрифт:
ПРОЩАНИЕ С АНТИЧНЫМ РИМОМ
От злых сплетен устав, я живу на высокой горе,
Словно жрец обречённый, и вижу, как мрут государи,
Как беснуется Рим, второпях плотоядной игре
Подчиняя свой дух, и тобою пропах лупанарий.
Я смотрю на тебя, и, мне кажется, ты постарел:
Много с бабами водишься, много якшаешься с чернью.
Нет разврату предела, но небо над нами - предел,
Человек ограничен,
Я хороший стилист, я актёр по природе своей;
И умею входить в обстоятельства судеб, как в свитки.
Завтра Рима не станет, он скроется меж пропастей.
Помоги же собрать мне, учёному мужу, пожитки.
Да и сам торопись, не теряй драгоценных минут!
Обступили нас варвары, словно суровые волны.
Риму лучшие служат, но звери их дикие рвут -
Сладострастные боги, что ими и нами довольны.
***
Деревья сбрасывают вес,
Теряют жидкость облака,
Душа - под сводами телес -
Покинуть хочет старика.
Христос воистину воскрес,
Пусть не обходит нас тоска,
Когда раздвинется навес
И плоть нам станет не близка.
Лишь об одном сейчас грущу -
О том, что к телу я привык.
Ловлю губами солнца блик,
А ухом - фьють и чик-чирик,
И прибегаю вновь к плащу,
Грозы заслышав мощный рык.
***
Война отпустит бороду бойцу
И скажет, что растительность - к лицу.
Носи её, пока не отцвела,
Хотя и не раввин ты, не мулла,
И даже никакой не ваххабит.
Мужчине борода не повредит...
Не ты один! Сократ, как говорят,
Был тоже, словно облако, брадат,
И думы, точно локоны воды,
С его стекали наземь бороды.
АПОКРИФ
...А Пилат говорит Иисусу Христу:
"Я врагов своих знаю земных и не чту.
Ты не враг мне, и Царство твоё - не моё.
Как ты строен... как будто Лонгина копьё...
О, ответь мне: возможно, ты просто актёр?".
Но молчит Иисус, только слышится свор
Закулисное лаянье, и фарисей
От ступенек дворца прогоняет гусей...
"Он молчит! Он виновен!" - рокочет народ.
–
"Он Учение наше пускает вразброд".
"Так кого отпустить?" - вопрошает Пилат.
"Нам Варавву отдай, он не так виноват!".
А Христос говорит - не слыхать никому:
"Отдаю вам Варавву, что брошен в тюрьму".
И тогда, чуть помедлив, Пилат говорит:
"Отдаю вам Варавву, ваш выбор - бандит".
***
За
За скоротечный времени отрезок,
За распорядок дня, за город над Невой,
Иллюзии тех лет - воздушных фресок.
И, помнится ещё, кричал он "За царя!",
Штыком блестящим немца раздражая.
Но если бы сейчас воскрес, то, впрочем, зря.
Ему Россия новая - чужая.
***
Тяжёлой ношей удручён -
Я тоже был серьёзно болен.
И падал, крест неся на склон,
Куда указывал мне воин.
Я шёл. И падал, и вставал,
А мог не встать, лежать бессильно,
Но всякий раз душа, как шквал,
Меня подхватывала - Сына.
Крест поглотить меня готов...
Я на него взошёл - распяли
Руину плоти, боль оков,
Всё то, чего не знал в Начале.
ОТЪЕЗЖАЮЩЕМУ В ИЗРАИЛЬ
Брось волноваться: вещи в чемодане,
В кармане деньги, грусть запьём вином.
Я не любитель долгих "досвиданий",
Мне позвонить додумайся потом,
Когда прибудешь в край - любезный, в общем...
Твой дом теперь в Израиле, а мой -
Как прежде, здесь, но мы ничуть не ропщем.
Ты улетишь, а я пойду домой...
Мне нечего скрывать: с тобою дружен.
Но сам я не еврей, мой дух и плоть
В родном краю, сейчас, и мне не нужен
Чужбинный рай, себя не побороть.
В галуте был отрадой режиссёра:
Личинами блистал, скрипел мацой -
От любопытных глаз таясь, но скоро
Ты сущность обретёшь свою - лицо...
На родине твоей, откуда предки,
Притворства ты притушишь огонёк.
Там все "свои", соседы и соседки,
Там суть твоя, а здесь твой срок истёк.
БЕДНОСТЬ
А деньги в его кармашке ему говорят:
– Ты трудишься много, но лампочка в сорок ватт
Больше даёт тепла, купи себе холодец -
Избавься от нас, выпей рюмочку, наконец.
А он отвечает: - Учить меня вам не след,
Я знаю, что делать, тепла от вас тоже нет.
Вас, денежки, мало, не стану я вас беречь.
Ступайте, бедняжки, в карман олигарха - в печь.
***
Идёт война. Депрессия в тылу
У многих развивается украдкой.
Какой-то парень, стоя на углу,