Среда обитания
Шрифт:
– А манки?
– Их было много, и потому решили не уничтожать их в куполах, а загнать в Отвалы. Предполагалось, что с ними расправятся крысы.
– А оказалось, что они друг друга стоят, крысюки и манки, – добавил я.
Трейн плавно скользил в магнитных кольцах, движение почти не ощущалось, и я погрузился в полудрему, какая бывает на грани яви и сна, в те мгновения, когда еще слышишь сон-музыку, но уже отключился от реальности. Плохо помню свои грезы; кажется, виделась мне Поверхность, такая, как ее описывал Дакар: синее небо, яркое солнце, озеро с впадающей в него рекой и зеленый лес, шелестящий под ветром. Я – или, вернее, мой дух, исторгнутый
Я приоткрыл глаза, услышав громкий возглас Хингана:
– Задница крысиная! Чтоб мне всю жизнь компост жрать! Да ты, парень, меня обобрал! Восемь монет!
– Хрр… – прохрипел Дамаск. – Дев-вять!
Они заспорили. Эри сдвинула маску, свернула ее и спрятала под броню. Мадейра высветил таймер:
– Прибываем. Там большая полость под заводом, пункт загрузки, а к скафам ведет лифт. Древний лифт, но работает.
В зоне торможения трейн слегка потряхивало – сейчас он мчался сквозь последние кольца, сбрасывая скорость. Мы поднялись, взвалили на спины баллоны, сумки и остальное снаряжение; потом, не сговариваясь, встали парами: Хинган с Дамаском, Эри с Дакаром и я с Мадейрой. Световой шарик, висевший под цилиндрическим сводом вагона, начал меркнуть, и Эри подбросила еще один. Яркий выплеск света заставил меня прищуриться.
Трейн остановился, крыша вагона со скрипом разошлась, и тут же, пронзительно лязгнув, сдвинулась крышка бортового люка. Мы шагнули на каменную поверхность, терявшуюся в беспросветной тьме, и замерли, осматриваясь и принюхиваясь. Вокруг царила тишина. Перрон под нашими ногами был прочным и шероховатым, без тетрашлакового покрытия – похоже, его вырубили прямо в коренной породе, в сером граните с белыми искрами кварца.
– Свет! – распорядился я. Дамаск включил наплечный прожектор, повел лучом вверх, потом в стороны и вниз, высветив какие-то механизмы у потолка и длинный состав перед нашим вагоном.
– Стоит под погрузкой, – пояснил Мадейра. – Потом отправится в Хранилище.
Ствол огнемета над плечом Хингана дернулся.
– Кто-нибудь водится в этой дыре? Люди, крысы, манки?
– Никого тут нет. Люди не нужны, все операции идут автоматически, а крыс и манки мы тут не встречали.
– Спокойное место, – резюмировал я и кивнул Мадейре: – Ну, вперед! Веди, показывай дорогу.
Мрак отступил под светом прожектора. Перрон был чистым и гладким, словно его отлили только вчера. Никаких подозрительных запахов – собственно, тут вообще ничем не пахло. Гулкое эхо наших шагов катилось под невысоким сводом и падало куда-то, точно камень в бездонную пропасть.
До лифта было метров двести. Обычный лифт, как в жилых стволах, с широкой просторной кабиной; мы поместились в ней вшестером. На месте панели с кнопками ярусов виднелся рычаг – Мадейра дернул его, и мы поехали.
– Вверху еще одна полость, что-то вроде ангара для скафов, – промолвил мой приятель. – Щель в стене шахты, метрах в пятистах над приемным бункером. Шахта гигантская… Десять стволов поместятся!
– Скафы проверяли? – спросил Хинган.
– Нет.
– Прах
– Триплекс не гниет, – возразил Мадейра. – Хорошие машины, надежные, древней работы. Не думаю, что будут проблемы.
– Оружие есть?
– Торчит что-то под днищем. Думаю, стационарные разрядники.
– Это хорошо! – Хинган ощерился в ухмылке. – Видно, шахту ими прожигали… Такой штуковине цены нет!
Лифт остановился, мы вышли и очутились в горизонтальной щели. Таких огромных под куполом нет – эта тянулась на сотни метров во все стороны и была высокой, в двенадцать-пятнадцать ярусов. В стене, слева и справа от лифтовой двери, зияли ниши, похожие на норы чудовищных крыс, и в каждой поблескивала тупорылая кабина скафа. Их было тут несколько десятков – я насчитал тридцать четыре и сбился.
– На две оравы хватит, – сказала Эри, рассматривая эту внушительную выставку. – Верно, Крит?
Я кивнул, не поворачивая к ней головы. Я все еще не мог привыкнуть к ее новому лицу; пока не глядишь, по голосу – Эри, а как посмотришь – чужая женщина. Это меня раздражало; нельзя воспринимать партнера словно чужака.
– Шахта там. – Мадейра вытянул руку, указывая на слабое сияние где-то в глубине щели. – А за ангарами скафов прорублен ход к большому залу… помните, Дакар, я вам о нем говорил? Огромная пещера с мусорными кучами, в которой мы нашли рельеф.
– Посмотрим? – Дакар повернулся ко мне.
– Посмотрим. Для того мы здесь, чтобы все осмотреть.
Никто не возразил ни слова. Кажется, мои партнеры не слишком торопились навстречу Поверхности, и я их понимал. Новое пугает, и чем оно грандиознее, тем больше страх.
Вслед за Мадейрой мы миновали шеренгу скафов и повернули в широкий проход, тянувшийся на пару километров. Кончался он осыпью: щебень, обломки гранита и мрамора, остроконечные глыбы битой керамики в два-три человеческих роста. Осыпь уходила вниз еще на километр, а за ней открывалось гигантское пустое пространство размерами чуть ли не с купол. Мы включили все прожектора, бросили в воздух шары, но свет их не мог разогнать мрак в этой огромной полости. Кажется, она, в отличие от купола, была не круглой, а прямоугольной и сильно вытянутой в длину. С обеих ее сторон шли траншеи, когда-то глубокие, а теперь наполовину заваленные обломками. Разглядеть дальний конец этого зала мы не смогли.
– Похоже, купола строили еще до Пака, – сказал Хинган, всматриваясь в темное таинственное пространство.
Мадейра замотал головой:
– Это не купол, это более древнее сооружение. Для облицовки стен использовали примитивный искусственный камень, а украшали мрамором и кое-где керамикой. В камне есть ржавые железные штыри, и мы полагаем…
– Это железобетон, – прервал его Дакар. – Жаль, что мы не можем осветить всю эту огромную пещеру… что-то она мне напоминает, что-то очень знакомое, только размеры великоваты… Где мы сейчас находимся, Мадейра? Мы ехали больше четырех часов и, вероятно, удалились от Мобурга? Насколько и в какую сторону?
– Направление примерно к полюсу планеты, а расстояние… – Мадейра сморщил лоб, – расстояние около тридцати мегаметров, считая от Мобурга.
Дакар вздрогнул и, резко повернувшись, уставился на него:
– Сколько? Я не ослышался?
– Тридцать мегаметров, – повторил Мадейра. – Может быть, немного меньше.
– Мегаметров, значит… – с остолбенелым видом протянул Дакар. – В одном мегаметре тысяча километров или миллион метров… Я ничего не путаю, друзья мои? Я еще не разучился считать?