Среди них скрывается монстр... Книга 1

Юдина Екатерина

— У меня тоже мнение на счет тебя, — Реми скривился. — Я бы лучше отрезал себе руки, чем прикоснулся к тебе.

— Что же касается тебя, Арне, — я повернулась к светловолосому парню, напрочь проигнорировав слова Реми. — Я бы не хотела пополнить список твоих достижений и уж тем более, не хотела бы встречаться с парнем, переспавшим с половиной парижанок.

— Клоди, милая, ты слишком плохо обо мне думаешь. Я не сплю с кем попало, — ласково улыбнулся Арне пытаясь оправдаться, но я решила не отвечать и на его слова, а то начну смеяться еще сильнее. И на кого рассчитана его ложь? Я не настолько глупа,

чтобы поверить ему.

— Этьен, без обид, но ты не в моем вкусе, поэтому с тобой я тоже не встречалась бы, — я развела руками в сторону и наклонила голову набок. На самом деле я вообще не понимала, какие парни мне нравятся, ведь кроме своих картин я больше ничего не видела, но сомневалась, что когда-нибудь буду встречаться с двухметровым парнем обладающим взглядом убийцы и кривой улыбкой.

Да, сказанные мною слова были грубыми и мне не следовало отвечать на этот вопрос, но алкоголь развязал мой язык и стало куда сложнее следить за своим поведением. К счастью, парни не обиделись, но до конца вечера Арне постоянно ходил за мной и пытался уверить меня в том, что он не такой похотливый кобель, как я думаю.

Первым ушел Реми. Парень сказал, что его ждет невеста и ему следует ехать домой. Я была огорчена… Хотя, о чем это я? Его отъезд вызвал у меня море радости из-за чего я начала весело улыбаться и даже помахала Реми на прощание, на что он кинул на меня недовольный взгляд и ушел прочь.

Вторым нас покинул Арне. Ему внезапно начали активно звонить на телефон, не смотря на позднее время. Сославшись на срочные дела, Арне вызвал себе такси и уже вскоре уехал. Скорее всего, направился к очередной временной даме.

Этьен еще какое-то время был с нами и даже пытался завести разговор, но между нами повисла неловкая атмосфера и он тоже ушел, предварительно предложив отвезти меня и Женевьеву по домам. Он сегодня был единственным, кто не пил, поскольку приехал на собственной машине и вполне мог выполнить свое предложение, но Женевьева была первой, кто тактично отказался. Я ее понимаю. У самой нет желания ехать с Этьеном в машине по темным улицам Парижа. Каким бы хорошим человеком он не был, все равно вызывал мурашки по коже.

— Нам тоже следует ехать домой, — сказала Женевьева, когда мы остались наедине. Я полулежала на диванчике в то время, как девушка стояла около меня и тонким пальчиком водила по сенсорному экрану телефона, скорее всего, собираясь дозвониться до своего водителя, чтобы он забрал ее отсюда. — Вставай, Клоди. Пойдем, постоим на улице пока не приедет машина. Я отвезу тебя домой.

— Нет, ты езжай, а я еще немного побуду тут и вызову себе такси, — на самом деле, я хотела уйти отсюда чуть ли не первой, но, видно, все же переборщила с вином и теперь с трудом держала веки открытыми. Мне было стыдно признаться Жене, что я не хочу уходить лишь по той причине, что мне трудно встать с дивана. Я корила себя за то, что не уследила за количеством выпитого вина. Сколько бы не думала, никак не могла понять в какой момент алкоголь так сильно ударил мне в голову. Я ведь не выпила много.

Свет, освещающий комнату, ранее казался мне тусклым, но сейчас он неприятно слепил глаза. Я щурилась и опускала веки, в надежде унять эти болезненные ощущения, но легче мне не становилось. Более того, все тело начало

ныть, будто кто-то невидимый сдавливал мои кости и в горле возник горький ком. Было ужасно плохо.

— Клоди, я тебя тут не оставлю. Видно, алкоголь плохо на тебя действует. Пожалуйста, больше так много не пей, — запричитала Жене. Поскольку у меня были закрыты глаза, свою подругу я не видела, но почувствовала как под ее небольшим весом, немного прогнулись подушки дивана, когда Женевьева села рядом со мной. Она положила свою прохладную ладонь на мою щеку и погладила ее, таким образом, пытаясь привести меня в чувства. Безрезультатно. Меня бы сейчас и ядерным взрывом нельзя было поднять. Чертово вино. Больше никогда в жизни не буду его пить.

— Тебе завтра утром на репетицию, а уже почти полночь, — напомнила я девушке. — Если скоро не ляжешь спать, у тебя будут круги под глазами и сонливость. Сомневаюсь, что тебе это сейчас нужно. Ты же сама говорила, что скоро новая постановка и ты хочешь играть там главную роль, — я старалась говорить ровно и у меня даже очень неплохо получалось.

Я не хотела, чтобы Женевьева уходила домой. Мне было плохо, а ее присутствие давало мне толику спокойствия и легкости. Но совесть не позволяла попросить девушку остаться рядом со мной. Ей действительно нужно было выспаться перед завтрашним днем. Поэтому, я все же уговорила Женевьеву уехать, пообещав, что я еще немного посижу, потом схожу в уборную, чтобы умыться и вызову себе такси.

Вот только, стоило Женевьеве скрыться за дверью, как я тут же провалилась в темную бездну бессознательности, наслаждаясь отсутствием так мешавшего мне света. Вот только, в этом были свои минусы.

Меня редко мучили кошмары, но сейчас я никак не могла отделаться от плохих сновидений. В кромешном мраке, отдающим холодом, за мной кто-то гнался. Из разных сторон, разрывая черные стены, ко мне тянулись полупрозрачные руки и рвали на клочья мою одежду. Я старалась убежать от них, но мои движения были вялыми и медленными.

Пробуждение было тяжелым. Я еще долго не могла понять где реальность, а где сон. И только спустя несколько невероятно длинных секунд, поняла, что происходящее со мной не является плодом моего сонного воображения. Кто-то действительно раздевал меня, причем очень настойчиво и грубо.

Чужие руки скользили по моему телу, намереваясь освободить меня от одежды. Мне было невыносимо жарко и душно, но свозь плотный туман, образовавшийся у меня в голове, я поняла, что на мне уже нет юбки и этот человек расстегивает пуговицы на блузке.

Я попыталась оттолкнуть эти настойчивые руки, но собственное тело, будто налившееся свинцом, меня не слушалось. Я не могла пошевелиться или позвать на помощь. Из рта вырывались невнятные хрипы и единственное, что мне удалось сделать, это открыть глаза. В полутьме я успела разглядеть лишь браслет участника клуба, плотно сидевшем на мужском запястье, после чего ладонь накрыла мои глаза и я вновь погрузилась в темноту.

Я не могла понять, где нахожусь и что происходит. Мое тело горело точно так же, как и сознание. Лишь эти грубые и властные прикосновения намертво впечатались в опустевшей голове, вторя громким ноткам тревоги. Я хотела сказать хотя бы что-нибудь, но мои пересохшие губы были плотно сжаты.