Среди роз
Шрифт:
— Вы не посмеете! — воскликнула Женевьева. — Король не давал вам права убить меня…
— Точнее — «казнить». Да, для этого потребуется указ с королевской подписью. Но думаю, до этого дело не дойдет. Пожалуй, я остановлю выбор на какой-нибудь пытке. Скорее всего поставлю клеймо раскаленным железом — дабы предупредить тех, кого пленит ваша красота, о том, что вы склонны к предательству. Нет, так не пойдет. Сначала мы загоним вам под ногти гвозди…
— Прекратите!
Неужели он не шутит? Глаза Тристана были непроницаемы, голос звучал учтиво и убедительно,
— Мои подданные взбунтуются. Они разыщут вас…
— Искать меня им не придется. Мы возвращаемся в Иденби. И сомневаюсь, что они осмелятся перечить мне. До сих пор они подчинялись беспрекословно.
— О чем вы говорите?
— О том, что Иденби принадлежит мне, Женевьева. Мы вернулись туда в ту же ночь, когда вы отправились в Лондон. — Тристан снова повлек ее за собой. Перед мысленным взором Женевьевы встал замок Иденби. Боже милостивый, сколько ее людей осталось в живых? Что стало с бедняжкой Эдвиной и с Анной? А Темкин? Он ведь был с ней в спальне в ту роковую ночь! Господи! Она содрогнулась, вспомнив о милой, беззащитной Эдвине, не способной на предательство.
— О Боже… — простонала Женевьева.
Тристан остановился и уставился на нее с холодной усмешкой.
— Ну, что еще, миледи?
Она рывком высвободила руку, решив любой ценой скрыть от него свой страх.
— Что стало с Иденби? Вы убили ни в чем не повинных людей?
— Вот именно. — Тристан беспечно махнул рукой. — Жители Иденби повешены на стенах. Я не пощадил никого, миледи!
Она попятилась, не зная, верить ему или нет. Тристан шагнул к ней и схватил за руку так крепко, что у Женевьевы вырвался крик. Он подвел ее к одному из высоких окон.
— Посмотрите вниз, миледи. — Она подчинилась. Во дворе был установлен позорный столб. К нему подводили мужчин, закованных в кандалы и приговоренных к порке новым королем. Женевьева хотела отойти, но Тристан удержал ее на месте и взял за подбородок.
— Тюдор суров, но справедлив. Если вы и впредь намерены противиться мне, перед отъездом я отправлю вас вон к тому столбу! Может, наказание заставит вас смириться.
— Какая мне разница? — пожала плечами Женевьева. — Не все ли равно, от кого терпеть муки? Пожалуй, здешние палачи будут снисходительнее вас. Я предпочитаю такое правосудие.
— Вот как? Точно так же, как предпочитаете быть узницей Тауэра, а не моей пленницей?
— Да!
— Из Тауэра никто не выходит живым, — сухо заметил Тристан.
— Хороший палач по крайней мере не станет мучить жертву! — выкрикнула Женевьева и, к своему ужасу, услышала в своем голосе страх. Тристан тоже заметил это и расхохотался.
— Ах да! Я и забыл, как вы преуспели в искусстве убивать, леди Женевьева!
Она вытерла влажные ладони о юбку.
— Если мне суждено умереть, лорд Тристан, пусть это случится здесь и сейчас.
— Нет, в мои планы пока не входит ваша смерть. И если уж вам суждено отведать кнута, я ни за что не лишу себя удовольствия высечь вас! Но по-моему, вы слишком спешите свести счеты с жизнью. Идем, не стоит терять
Терять время! В душе Женевьевы вновь всколыхнулась паника. Господи, она и вправду теряет время! А ей необходимо выиграть его! Неужели Тристан решил отвести ее к себе — и прикончить? Или сначала изнасиловать? Нет, он слишком ненавидит ее, чтобы пылать желанием, пусть даже грубым. И все-таки Тристан намерен помучить ее…
Да, до убийства дело дойдет не скоро. Пройдет еще много времени, прежде чем он отнимет у нее жизнь. Судя по всему, Тристан торопится в Иденби — надо же показать своей пленнице, что стало с ее родным домом! Женевьева задрожала, а он вновь повлек ее за собой. Только у двери Тристан выпустил руку девушки.
Женевьева замирала от страха. Она была свободна, молода и проворна — но коридоры дворца казались бесконечными. Не раздумывая, она сорвалась с места, но не успела сделать и шага, как вскрикнула от боли. Тристан вцепился в ее волосы. Вывернув шею, она взглянула на него. Ее зубы стучали. Женевьева попыталась высвободить волосы. Почему она не заплела их в косы! Тристан притянул ее к себе. Похоже, он не сердился, а, напротив, забавлялся.
— Миледи, — издевательски начал Тристан, почти касаясь губами ее щеки, — зарубите себе на носу, что впредь я не буду доверять вам. Я никогда — слышите, никогда! — не повернусь к вам спиной.
Он втолкнул ее в комнату и вошел следом. Женевьева застыла, боясь взглянуть на него. Наконец, собравшись с силами, она решила, что вынесет все уготованное ей судьбой.
Тристан, не обращая на нее внимания, расхаживал по комнате и собирал вещи. Женевьева следила за ним, готовая метнуться к двери, но сомневалась, что побег удастся. Мимоходом она отметила, что Тристану отвели отдельные и роскошные покои. Король Тюдор и впрямь высоко ценил его.
Ножны и меч Тристана лежали на кровати. Когда он потянулся к ним, Женевьева инстинктивно вздрогнула. Он усмехнулся, вешая меч на пояс.
— Дорогая моя леди Женевьева, вы что-то слишком взволнованны.
Не удостоив его ответом, она гордо вздернула подбородок, но потом быстро подошла к нему.
— Отвечайте! Говорите сейчас же: как вы намерены поступить со мной?
Он обернулся и устремил на нее долгий взгляд. И вдруг расплылся в улыбке. Женевьева содрогнулась. Она прекрасно помнила эту улыбку, широкий чувственный рот, твердые губы, прикосновение которых ощущала до сих пор. Воспоминания нахлынули на нее, лишив силы и смелости.
— Да не молчите же! — снова выкрикнула девушка.
Тристан пожал плечами.
— По правде говоря, миледи, я еще и сам не знаю. — Он взял кожаную сумку и с легким поклоном осведомился: — Так мы идем, миледи?
— Да! — чуть ли не с радостью прошептала Женевьева, чувствуя, как в груди колотится сердце. Значит, Тристан уведет ее из этой комнаты! Какое-то время она будет в безопасности — он не посмеет обидеть женщину в присутствии посторонних! А может, это не так? Ведь не постыдился же он унести ее из приемного зала… Тристан взял Женевьеву за руку и открыл дверь.