Среди роз
Шрифт:
— Я уведу ее, — пробормотала Эдвина.
— Тетя Женевьева, что с мамой?
— Не беспокойся, милая. — Женевьева погладила малышку по голове. — Я сама уведу ее, — сказала она.
— Гай здесь, да еще в такое время… О Женевьева!
— Все будет хорошо.
— Но Тристан в ярости.
— Он ведет себя так, как и подобает гостеприимному хозяину.
— Но он не может не знать, что Гай…
— Ему известно только то, что Гай жил здесь. Тристан и не подозревает, что заговор задумал Гай. Они заключат мир, иначе Гай не
— Куда вы, миледи?
— Только уложу Анну и вернусь.
— Только? — переспросил он и крикнул: — Мэг, отведи леди Анну в спальню. Уверен, миледи не терпится побеседовать с давними друзьями.
Мэг подошла и взяла девочку на руки.
— Пойдем со мной, детка.
Женевьеве казалось, что в зал вдруг ворвался пронизывающий ветер.
— Тристан… — Джек Гиффорд откашлялся. — Ты позволишь?..
— О, разумеется. — Не спуская глаз с Женевьевы, Тристан заговорил с гостями, а Джек поднес ей огромный сверток, обернутый в грубую кожу.
— Это вам, миледи, — объяснил Джек. — Да, да — это подарок короля. Прикажете открыть?
Он развернул кожу и вынул шубу из изысканного, редчайшего золотистого меха. Женевьева ахнула. Такого меха, роскошного и мягкого, как шелк, она никогда не видела. Она смущенно взглянула на лорда Гиффорда.
— Что это? Ничего не понимаю… я…
— Миледи, это редкий соболь, привезенный шведским послом. Его величество пожелал подарить его вам, сказав, что представляет вас именно в таком одеянии.
Женевьева нерешительно посмотрела на Тристана. Он подошел и накинул шубу ей на плечи.
— Это рождественский подарок от его величества. Ты должна принять его.
Девушка потупилась, удивленная тем, что Генрих запомнил ее, а тем более прислал эту шубу. Ведь он отдал все, чем она владела, Тристану.
— А теперь нам надо поговорить, Тристан, — сказал лорд Гиффорд и удалился с хозяином в кабинет. Джон помог Женевьеве снять шубу и велел Тэсс отнести ее в спальню. Обернувшись, Женевьева обнаружила, что Гай не сводит с нее влюбленного взгляда. Он шагнул было к ней, но ему помешал Томас Тайдуэлл.
— Миледи, мы слышали, что часовня замка — истинный шедевр, и отец Ланг был бы не прочь осмотреть ее. A еще нам хотелось бы встретиться с местным священником.
Где найти отца Томаса, Женевьева не знала, но охотно согласилась показать гостям часовню.
В этот вечер ужин стал для Женевьевы сущим испытанием, хотя разговор тек плавно, а гости и хозяева держались дружелюбно. Обаятельный лорд Гиффорд беседовал с Тристаном о подаренном коне, а с Женевьевой — о нарядах, заказанных для будущей королевы. Выяснилось, что лорд Гиффорд — страстный поклонник Чосера. Словом,
Когда ужин закончился, Тристан предложил перейти в музыкальный салон. Эдвина и Женевьева согласились развлечь гостей, сыграв на арфе и лютне. Когда звуки музыки утихли, Тристан положил руки на плечи Женевьевы, склонился к ее уху и попросил проверить, готовы ли спальни для гостей. Покраснев, она сказала, что все комнаты в западном крыле уже проветрены и убраны, а слуги перенесли туда вещи гостей. Тристан взял ее за руку и, притянув к себе, улыбнулся.
— В таком случае, дорогая, нам пора спать. Господа, прошу нас простить. В последнее время Женевьева быстро устает.
Женевьева вскипела от ярости: он посмел унизить ее при гостях! Но бросить ему ответный вызов она не решилась — Тристан явно что-то задумал.
— Женевьева ждет ребенка, господа, — продолжал он, — и потому чувствует себя неважно.
Гости удивленно переглянулись, а ей захотелось провалиться сквозь землю. Взглянуть на давнего друга она не решалась. Тристан повел ее в спальню, и Женевьева послушно последовала за ним, ничего не видя от гнева.
Когда дверь спальни закрылась за ними, она вырвалась и с ненавистью посмотрела на него.
— Ты сделал это нарочно! Как ты мог? Зачем тебе это понадобилось?
Тристан прислонился спиной к двери, молча выслушал ее и стал раздеваться. Женевьева даже не пыталась унять гнев. Тристан сел, стянул сапоги и чулки и встал, потягиваясь. Женевьева подошла к камину и упала в кресло. Она слышала, как он улегся в постель. В комнате воцарилось напряженное молчание. В тишине слышался лишь треск поленьев в камине. Наконец Тристан проговорил:
— Ложись в постель, Женевьева.
— О, еще бы! Всем уже известно, где я сейчас!
— А разве я сказал неправду?
Она вцепилась пальцами в изогнутые подлокотники кресла. Почему слова Тристана так уязвили ее? Может быть, потому, что сегодня вечером она на краткое время опять стала хозяйкой поместья, знатной леди? Да, Женевьева чувствовала себя дамой, а не наложницей Тристана де ла Тера.
— Женевьева!
Ей хотелось послать его ко всем чертям, но слезы подступили к глазам, и чтобы не расплакаться, она промолчала.
Выждав минуту, Женевьева попросила:
— Тристан, умоляю, оставь меня в покое. Хотя бы сегодня.
Она никак не ожидала, что эти слова так разъярят его. Он вскочил, обнаженный и мощный, и бросился к ней. Схватив Женевьеву за руку, Тристан притянул ее к себе и приподнял над полом.
— Сегодня, миледи? Оставить вас в покое? Чтобы не мешать вам мечтать?
— Тристан, что с тобой? Черт побери, неужели я прошу слишком много?
Он швырнул ее на постель. Она проклинала его и неистово отбивалась, радуясь, что Тристан наг и уязвим. Вскрикнув от боли, он схватил ее за волосы и разорвал платье.