Среди роз
Шрифт:
Он выпрямился, вскинул руку, и кавалькада устремилась к воротам Иденби.
Глава 20
Всю дорогу до Лондона Тристан держался поближе к лорду Гиффорду — и подальше от Гая. В первую ночь он так и не заснул от ярости. Ему хотелось вскочить, разбудить Гая и задушить его.
Тристан не слышал, о чем говорили Гай и Женевьева, но видел, что они стояли рядом. И он знал, чувствовал: Гай что-то замышляет. Но как сделать упреждающий ход, не имея улик против этого человека? Обвинив Гая без доказательств, Тристан наверняка вызовет недовольство короля. Значит, остается набраться
Джон и Томас сопровождали его, их предостережения помогали ему держать себя в руках. Джон не раз говорил, что, возможно, Гай в чем-то виновен, а Женевьева — ни при чем. Иногда такие слова Джона раздражали Тристана. По его мнению, Женевьева что-то скрывала. Он подозревал, что она солгала, защищая Гая. Но зачем? Неужели Гай и вправду был лучшим другом Акселя? Или это очередная ложь? Не исключено. Тристан помнил, как смотрел Гай на Женевьеву в ту роковую ночь, когда он сам впервые оказался в замке Иденби. Уже тогда Тристан ожидал подвоха, настороженный тем, что влюбленный мужчина с такой готовностью предложил свою возлюбленную в дар победителю.
По прибытии в Лондон настроение Тристана ничуть не улучшилось. Едва войдя в королевский дворец, он окунулся в атмосферу заговоров и предательства, царящую здесь долгие годы. Генрих никому не доверял и был готов к любым неожиданностям. Мать Элизабет, вдовая королева и герцогиня Йоркская, давно задумала возвести дочь на престол. Генрих не предпринимал никаких мер, хотя знал, что при дворе она принимает йоркистов, в том числе Фрэнсиса, виконта Лоуэлла, одного из ближайших друзей Ричарда, и Джона де ла Пола, эрла Линкольна, которого Ричард вполне мог объявить наследником после смерти своего младшего сына в 1484 году.
Не последнее место при дворе королевы занимал и другой претендент, Ламберт Симнел, сын оксфордского плотника, которого выдавали за десятилетнего эрла Уорика, сына герцога; с ним соперничал Кларенс, потомок сына Эдуарда III Лайонела.
Генриху было точно известно, что Симнел самозванец, ибо настоящего эрла Уорика держали в Тауэре, под неусыпным надзором. Казалось, волнения в стране никогда не кончатся. Убежденный, что вскоре вспыхнет восстание, Генрих призвал ко двору Тристана. Король понимал: мятежникам понадобится время, чтобы объединить силы и выступить против него. Несколько ирландских лордов уже встретились в пригородах Дублина. Однако король считал, что сумеет предотвратить вторжение и смуту.
Короли-йоркисты на некоторое время предоставили Ирландии независимость, поэтому ирландцы были заинтересованы в их реставрации. Но мятежники еще не обрели могущества, так что у Генриха было время.
Тристану не хотелось отправляться в Ирландию. Он был так мрачен, что однажды вечером Джон посоветовал ему попросить у короля позволения послать в Иденби за Женевьевой.
— К тому времени, как ты вернешься, она уже будет здесь. Вместе с Эдвиной, — добавил он. — Тристан, ведь Гай едет с тобой…
Тристан вскипел.
— Я не желаю видеть ее! — Он вышел и хлопнул дверью, сам удивляясь, что так разгневался. Одиночество и прохладный ветер немного успокоили его. Идя по улице, Тристан размышлял, почему он так зол на Женевьеву и почему так уверен, что она готовит против него заговор.
Не выдержав, он застонал, закрыл ладонями лицо и прислушался к своим ощущениям. Одно дело испытывать желание к этой женщине, думать о ней каждую минуту. Но совсем другое —
Женевьева ни разу не сказала о том, что хочет малыша. Она считала его исчадием ада, плодом насилия, постоянно пыталась сбежать, была готова на предательство. Тристан пытался трезво обдумать все, что так раздражало и тревожило его. Он был бы не прочь, чтобы Женевьева оказалась рядом, ему недоставало ее пылкости и тепла. И вместе с тем Тристан ненавидел ее всей душой.
Вздохнув, он побрел обратно.
Из зала доносилась музыка. Тристан мог бы пойти послушать ее, потанцевать, повеселиться. Возможно, завтра он покинет дворец, а потом погибнет в войне с ирландцами — еще никто не упрекал этих людей в малодушии! Но вернуться в зал Тристан был не в силах. Наконец он решил лечь спать пораньше: отправиться в путь предстояло ранним утром.
Едва опустив голову на подушку, Тристан провалился в глубокий сон. И перенесся в прошлое, в мир воспоминаний. Он снова скакал верхом и хохотал, Джон и Томас шутили; над ними нависало серое небо. Откуда-то доносился запах гари. Дым окутал его, сбил с ног, исказил видения, перенес из одного места в другое. Тристан увидел разграбленный крестьянский дом, убитого старика и его жену, а потом очутился в своем поместье, прекрасном и уютном доме с огромными окнами, благодаря которым внутри было так светло. Но сейчас свет потускнел, повсюду висел туман. А сам он куда-то бежал — так стремительно, что сердце колотилось, пот заливал глаза, кололо в боку. Тристан очень торопился, но в тумане не видел, куда бежит.
И вдруг перед ним возникла детская. Лизетта, склонив голову и простерев вперед руки, лежала поперек детской кроватки. Еще не успев прикоснуться к ней, Тристан вздрогнул: она мертва и залита кровью. Но внезапно он понял, что перед ним не Лизетта, а Женевьева. Ее волосы потемнели от крови, прекрасные глаза закрылись навсегда. Вопль ужаса вырвался из его горла.
— Тристан!
Он проснулся, сел и тряхнул головой.
— Тристан!
Это был голос Джона. Из коридора в комнату просачивался свет, Тристан понемногу пришел в себя и понял, что близится рассвет.
— Что случилось, Тристан?
— Видел сон.
— Что с тобой? — Джон взял его за плечо. Крик друга он услышал еще в коридоре — как и многие другие. Тристан накинул плащ, застегнул пряжку и прошел мимо Джона. — Подожди!
Тристан бросил через плечо:
— Ты прав. Надо привезти ее сюда.
— Отлично. Удачная мысль, но где…
— Я поговорю с королем. Он посылает меня в Ирландию, так пусть сделает любезность!
— Тристан, сейчас еще слишком рано…
У дверей королевской спальни застыли стражники. Как и следовало ожидать, они скрестили пики, преграждая Тристану путь. Но он не желал ждать, о чем и заявил во всеуслышание. На шум из спальни вышел хмурый Генрих, но, увидев Тристана, улыбнулся и пригласил его войти.