СРО
Шрифт:
Принюхавшись, собака успокоилась, но тут же залаяла и побежала к воротам.
– Не пугайся, это она бомжей вокзальных гоняет, - успокоил сторож, - эти мутанты, как похолодает, тянутся вагоны взламывать, чтобы поспать в тепле.
Я хотел лечь в сторожке на топчане, но сторож не дал:
– Спать сюда пришел, что ли? Так не пойдет. Напросился в гости - общайся, развлекай!
– сказал беспалый и достал бутылку «Столичной».
– Это гостиница «Москва» - яркий пример архитектурного концептуализма, - я ткнул пальцем на водочную этикетку, - когда-то сам Сталин проект утверждал, в период
Гуманоид разлил водку и грустно заметил:
– У нас тоже грядет большое строительство. Ставку сторожа сократят, наймут охранное предприятие, а меня, инвалида, выгонят на улицу, и будут меня домашние гонять, как Карина тех мутантов.
Вот тогда-то я и выпил первый раз с человекообразным. Горло перехватило, как у преподавателя экономики от любви. Даже слезы навернулись.
Потом я рассказывал сторожу про красивые старинные дома и про беспозвоночных гадов, а сам думал: «Ничего страшного. Подумаешь, староста группы отказала! Не на ней одной вся надежда на земле держится. Гуманоиды, мутанты - все это временно. Будут еще красивые девушки, и работа, и квартира. Все как у людей будет. Все как у людей».
6
Хлопотова обедала в марсианском зале корпоративного ресторана. Полумрак обеденного холла подсвечивался красным лампами, стены украшали пейзажи Марса и интерьеры космических станций. Основной состав холдинга уже пообедал, и Надежда была в зале одна. Ожидая рыбу с тушеными овощами, она кликала приложения органайзера.
Весь день Хлопотова старалась настроить себя на спокойный рабочий лад, но утренние звонки босса и новость об исчезновении мужа не шли из головы. Хлопотова набрала номер Охальника:
– Иван, есть новости о Хлопотове?
– Киса, мои ребята только что посетили его малую родину. Там действительно квартиранты: семейка пришельцев, детишки сопливые. Так что если твой муж тебе и изменяет, то не в квартире своей покойной матери. Жаль, будь то загул, всем было бы легче. Это хуже: кто-то хочет на меня надавить.
– Да брось ты! Кому взбредет в голову шантажировать тебя Витей? Аматидис и ты - планетарные стратеги. Разве станете вы ради пешки рисковать партией.
– Волнуешься за него?
– А что бы ты делал, если бы исчезла я?
– Малыш, я бы сошел с ума от горя и был бы разбит маньяком Аматидисом. Но и Хлопотов мне тоже не посторонний, я же был тамадой у вас на свадьбе, я помню вас желторотыми выпускниками. Вы мне как дети, солнце мое.
«Шел бы ты со своей заботой, - злилась про себя Хлопотова, прекрасно чувствуя иронические нотки босса, - дорого бы я заплатила, чтобы не знать половину, из того, чему ты меня научил». Но в трубку сказала:
– Сообщи, если что-то узнаешь. Мне хочется думать, что Хлопотов уехал на окраину, взял в магазине дешевого алкоголя и сидит где-нибудь на мосту - смотрит на проезжающие поезда. Он у гуманоидов таким образом научился стресс снимать. Люди в бассейн ходят, фитнесом занимаются, а у него свои методы.
– Запой, говоришь? Хорошо бы. Только не помню я за ним таких срывов в рабочее время. Да и потом, он мог бы у себя в кабинете нахлестаться.
Принесли обед. На тарелке была выложена гастрономическая мини-диорама Марса: куски печеной семги изображали один из утесов красной планеты; острый соус подмывал рыбные берега, как озеро лавы; искусно вырезанные ломтики картофеля образовали макет исследовательской станции, антенны которой были выполнены из бутонов брокколи. Надежда поддела вилкой край утеса, макнула его в озеро соуса - вкус у блюда был вполне земным: нежным и слегка пикантным.
– Конечно, Марс Марсом, но такую рыбку только в земных реках выудишь!
– судя по всему, посетитель вошел в ресторан и занял соседний столик, пока Надежда была занята разговором, - Вы не находите, что поесть по-человечески можно только на Земле?
– Наверное, - Хлопотовой совсем не хотелось разговаривать, но за годы работы в крупной компании она привыкла к корпоративному этикету и неискренней вежливости. Она уже не могла игнорировать даже незнакомого человека: раз он здесь, значит, коллега или клиент.
– Я заказал винегрет. Интересно, как он тут называется. Может, «неудачная посадка»?
– Смешно.
– Нет, я, конечно, рад, что мы - космическая империя. И в детстве у меня был специальный альбом, в который я вклеивал наклейки с космонавтами. Но на то они и герои, чтобы пюре из тюбиков кушать! А мне, рядовому и незаметному, - оставьте мой холодец и мои пельмени! А вы как считаете, вам не надоела эта повсеместная экспансия космоса в частную жизнь?
– Я, признаться, экспансии не замечаю. Вы, верно, один из частных клиентов и не знакомы с историей нашей компании. А между тем, наш холдинг объединяет все российские предприятия по производству, эксплуатации и страхованию космических аппаратов, именно поэтому интерьер наших офисов и ресторанов оформлен в стиле neo-cosmic.
– Да нет, я знаю. Я - Мальков, ваш приемник по отделу страховки. Прошу прощения, Надежда Евгеньевна, что вам пришлось отвлечься от серьезных дел и провести за меня совещание. Телефонные террористы заминировали платформу на Ярославской ветке. Все движение встало.
– Так вот вы какой, Малек. Может, приобрести жилье в Москве, чтобы избежать накладок. У страховщиков неплохие бонусы, если мне не изменяет память?
– Нет уж, Надежда Евгеньевна, я хочу на березки в окно смотреть, а не на семейные ячейки в доме напротив. Увольте-с.
– Увольнять директоров не в моей компетенции.
– Хм, злой каламбур. А вот и мой винегрет. «Вулкан на Марсе» называется. А если у меня от слова вулкан изжога разыграется или от мыслей о космической еде гастрит разовьется? Вы знаете, например, что все пилоты из-за консервированной еды и пребывания в невесомости имеют большие проблемы с кишечником и опорно-двигательным аппаратом? Им всем перед пенсией инвалидность оформляют.
– Вы сгущаете краски. На орбитальных станциях и межгалактических кораблях есть специальные пищеблоки. Там выращивают богатые клетчаткой овощи, разводят стимулирующие пищеварение бактерии. Или вы из тех, кто критикует наши успехи в космосе? Но отрицать вы их не можете?