Срочка
Шрифт:
Тетенов убежал, а я прошёлся по расположению. Все, кто сумел достать или купить лычки, как у нас в батарее, так и в соседней пятой, возбуждённые сидели в своих расположениях и пришивали жёлтые галуны на погоны.
Входная дверь хлопнула и в расположение с гомоном ввалился весь наряд по столовой. Не было только Фокина и нескольких удмуртов. Они как вкопанные остановились перед расположением, увидев меня с сержантскими лычками.
— Боря, — изумлённо загомонила толпа, — ты то как вперёд нас успел купить…?
— Балбесы, — я крутанулся перед товарищами на каблуках, — это ж у меня ефрейторские лычки. Чего мне в очереди стоять?
Все с
Идти и готовить столовую к ужину всё таки пришлось. Пришёл Фока, быстро тоже пришил лычки и стал упрашивать вернуться в столовую. Хотя мы и сами понимали, что сорвать ужин и перенести на более позднее время, нам никто не позволит.
В варочный цех, куда я зашёл с Володей Дуняшиным, на свою беду забрёл толстый азер. Надо сказать, что после того как мы здорово их избили, азера притихли и старались избегать не только наш взвод, но вообще наезжать на курсантов. Но зная их подлую натуру, мы предполагали что они просто выжидали удобного момента. А когда мы уйдём в Германию и останется зелёная молодёжь, то они оторвутся уже на них по полной программе. Сегодня была не азербайджанская смена поваров, но толстый азер видать потерял бдительность и неосторожно появился в варочном цеху.
— Товарищ солдат Ко МНЕ! — Властно скомандовал я.
Азер мимолётно глянув на вошедших сержантов, даже не мог сначала врубиться, что это зашли вчерашние курсанты и его враги. Он снова рассеянно оглянулся на нас и продолжил что то бубнить старшему повару из русских.
— Солдат, ты оборзел что ли? — Вновь проорал я, но уже добавив в голос изрядной толики металла и угрозы.
Толстяк оглянулся и, поняв, что обращаются всё таки к нему, хотел агрессивно ответить, но узнав меня рот у него так и остался открытым. Самоуверенное выражение медленно сползло с лица, он побледнел и рванулся на выход. Убежать ему не удалось: там уже стоял младший сержант Дуняшин и многозначительно вертел в руках огромный половник.
— Ну, куда ты солдат побежал, когда к себе зовёт сержант? — Володя сильно ткнул половником азера в грудь и погнал его ко мне.
Русский повар, тоже из старослужащих, попытался вступиться за своего коллегу, но на его беду в варочное ввалились удмурты и Фока, которые мгновенно воткнувшись в ситуацию: ткнули в морду кулаком и осадили его обратно в угол.
Толстый азер стоял перед нами и усиленно потел.
— Что страшно? — Начал я ласковым голосом, — А ведь роли поменялись… Я тогда стоял вот здесь… Один против вас, а ты — такой смелый и отважный мне ножиком фартук протыкивал. Помнишь? Вижу…. Помнишь. И я помню. Выбирай теперь, что с тобой делать: отпустить или ножиком потыкать…? Тоже большим.
— Отпусты миня, камандыр…, — умоляюще проблеял под общий смех азер. Но мой смех был злорадным.
— Хорошо, отпущу… Я не такая скотина, как ты…. Но с одним условием, — я обвёл рукой грязные, огромные котлы и ткнул пальцем азера в грудь, — вот ты, вместо меня — сержанта вымоешь все котлы. Мне ведь теперь, братан, не положено работать….
Я даже приобнял его слегка за плечи, но азер было вспыхнул и выказал слабую попытку отказаться, типа это женская работа и ему кавказскому мужчине не положено, но Володя слегка, «чуть — чуть» стукнул
В третьем взводе вокруг Юрки Комиссарова сгрудилось человек десять и они о чём то вполголоса совещались.
— Боря, иди сюда, — позвал Юрка.
— От вашего взвода никого нету, вот ты и будешь делегатом.
— Ну…
— Принимаем решение насчёт своих сержантов. Составили список кого будем бить, а кого нет. На ознакомься.
Я пробежал глазами по коротенькому списку и в принципе был с ним согласен, помимо наших сержантов скотов, туда были включены и сержанты с пятой батареи.
— Я согласен со списком, но у меня есть два предложения. Первое: каждый взвод разбирается со своими сержантами сам. Есть в списке наш Тетенов, вот мы его и погнобим, а вы гнобите своих. И второе: предлагаю сержантов пятой батареи из нашего списка исключить. А то Комарова и Сорокина в конце — концов прибьём, а это уголовка. Пусть ими пятая батарея сама разбирается: им сегодня и так хорошо попало и думаю, попадёт ещё не раз.
Немного помитинговали по поводу моих предложений, в части касающихся Комарова и Сорокина, но не много и выработали окончательное предложение.
Сержантов Крамаренко, Иткулова и ещё несколько мы не трогаем, требования их по службе выполняем. Это справедливые сержанты. Сержантов Тетенова, Печёнкина и остальных, кто запятнал себя скотским и несправедливым отношением к курсантам отлупить сегодня ночью. Но каждый взвод своих. В последующем, до нашего отъезда несправедливые сержанты имеют право находиться с нами вместе и их никто трогать не будет при следующих обстоятельствах: все приёмы пищи, утренние полковые разводы и общие построения и время от отбоя до после утреннего построения. Всё остальное время мы их не должны видеть. Где они будут прятаться и скрываться от нас — это их проблемы. Если в означенное время они попадаются нам — то получают по мордасам.
— Боря, ты всё таки официально командир отделения, поэтому сходи к старшине и попроси его собрать всех сержантов через пятнадцать минут в Ленинской комнате.
Старший сержант Иткулов молча, с непроницаемо восточным выражением на круглом лице, выслушал меня. Помолчал и сказал одно единственное слово: — Хорошо.
В Ленинской комнате, куда мы, делегаты от взводов, зашли были не только сержанты с нашей батареи, но и с пятой. Сидел здесь и мой давешний обидчик, сержант с восьмой батареи в окружении дружков. Были и другие. Видать в остальных батареях тоже была не простая обстановка, а мы по активности и организованности опережали всех.