Срочка

Цеханович Борис Геннадьевич

Впрочем, приятное путешествие через половину страны особо и не запомнилось. Мы спали, ели, опять спали, смотрели в окно и отдыхали, наслаждаясь каждой минутой безделья. Погода была отличная, отчего окна во всём вагоне, как и во всём эшелоне, были опущены и мы гроздьями торчали и висели в них, весело перекидываясь озорными словами с девушками, когда поезд медленно проезжал вдоль станций.

Как то глубокой ночью, на крупной узловой станции, на соседнем с нашим эшелоном пути, остановился эшелон с призывниками,

ехавшими к месту службы. Открытое окно нашего купе оказалось напротив такого же открытого окна призывников, откуда сразу же высунулось несколько подстриженных под ноль голов.

— Парни, куда вас гонят?

— Да вот говорят, что в какую то учебку на Урале….

— Оооо, а мы вот только что с учебки и тоже с Урала… Сержанты и едем служить в Германию, — тут же похвастались мы.

— Ну, как там? Говорят концлагерь….

— Да ничего. Тяжело, конечно по первости, но жить можно. Главное слушайтесь сержантов и сами башкой думайте. Если на гражданке нормальными парнями были, то в учебке не пропадёте. Не вы первые, не вы и последние… Не сссыте ребята. Лучше скажите как у вас с домашней жратвой.

— Спасибо за совет, а жратвы у нас навалом. Родичи…., тут насовали. Держите.

И в наши руки сначала попал целиком жареный гусь, с аппетитно прожаренной корочкой, потом полетела колбаса, курицы, яйца целые и мятые, опять несколько куриц, конфеты, даже пару плиток шоколада, сигареты. Соседний вагон суетился и к нам в окно летели всё новые и новые порции жратвы. К сожалению, свистнул наш тепловоз и провожаемые благодарным криками мы двинулись дальше.

К вечеру четвёртого дня, подъехали к Бресту. Эшелон медленно и тягуче, слегка постукивая на стыках, тянулся вдоль редких домишек окраины города. Притихшие от понимания, что через несколько часов пересечём границу чужого государства, где всё будет чужое, где на тебя ложится персональная ответственность за защиту своего государства, за поддержку в твоём лице авторитета Советской страны, Советского человека, заставила нас по другому смотреть на окрестности, медленно проплывающие за окном.

Но молодость и безбашенность берёт своё. Недолго мы были в таком серьёзном раздумье. Наш, медленно ползущий вагон, поравнялся с пожилым мужиком, с муравьиным упорством и старанием тащившим вдоль железнодорожной насыпи три длинные доски. Мужик их наверняка где то украл, а по тому взмыленному виду и состоянию в котором был, украл он их достаточно далеко. Но мужик упорно тащил добычу, не собираясь останавливаться на перекур, лишь косясь глазами на наш состав и на сержантов молча глядевших на него из открытых окон.

— А на хрена нам в Германии советские деньги? — Вдруг прозвучал чей то голос и первая зелёная трёшка полетела из окна под ноги мужчины, потом туда упало пару синих пятёрок, дождём посыпались бумажные

желто — коричневые рублёвики, среди которых иной раз мелькали краснотой десятки и железная мелочь. Потрясённый денежным дождём мужик, с грохотом отбросил доски и стал судорожно, с пылью, с мелкой щебёнкой, горстями загребать с земли деньги и рассовывать всё это по карманам. Наш дурной почин продолжил следующий вагон и на совсем обалдевшего от такой удачи мужика вновь обрушился денежный дождь. Эшелон медленно проплывал мимо аборигена, ползующего по земле, начисто забывшего о досках и взвывающего к каждому вагону — Ещё…, Ещё…, Давай ещё….

Стемнело, когда мы прибыли на границу, где должны перегрузиться в товарные вагоны. Здесь кончалась наша советская колея и начиналась более узкая европейская. Маленькие, кажущиеся игрушечными товарные вагоны, в которые мы загружались по взводно, позабавили нас. Место перегрузки ещё не было оцеплено пограничниками, поэтому тут наш эшелон в большом количестве уже ожидали лоточницы с продуктовыми товарами.

— Сынки, налетай…, покупай… По Польше будете ехать, там ничего не купить…, сплошная нищета…

Как оказалось не все выкинули деньги и у многих из нас остались довольно солидные, по советским меркам, суммы. С лотков сметалось всё: конфеты, пряники, печенье, шоколад, сгущёнка, банки с консервированными фруктами и компотами. И с каждой минутой процесс торгового оборота только нарастал.

Парни выгребали из карманов всё, складывались уже вагонами и брали сразу весь товар, вместе с лотком, платя за всё сто рублей. Хотя там товару было, по моей прикидке, всего рублей на сорок.

— Берите, сынки. Берите… Да оставьте себе лоток… Мне он не нужен, — Засунув деньги в карман, лоточница мигом исчезала, чтобы появиться через пять минут с новым лотком товаров. Место было бойкое и лоточницы зашибали здесь хорошую деньгу и наверняка делились с погранцами. Потому что как только товар перестали брать, прозвучала протяжная команда — Эшелонннн, Строитьсяяяя!

Процедура проверки списочного состава пересекающего государственную границу и посадка в товарные вагоны, заняла полтора часа. Ещё минут двадцать вдоль состава бегали железнодорожники, вальяжно выхаживали пограничники и состав медленно двинулся вперёд, а через 800 метров и сама граница. Прощай Союз — здравствуй Польша, а по большому счёту — Здравствуй Германия.

Часть вторая.

Линейка.

Продолжение следует…..

(с) ArtOfWar, 1998–2011