Срочно, секретно...
Шрифт:
Саднило голень, которую он расшиб, скатываясь с горы Дой Сутхеп сквозь колючий кустарник. Правая кисть распухла, кровоточило левое предплечье. Агент из оцепления, открывший огонь, задел...
Если бы Палавек знал, что у агентов был приказ ликвидировать его, он никогда бы не позволил Типпарат выйти из мондопа в его одежде. Удача, удача всей жизни, что в нее не попали. Сумеет ли убедить полицию, что ее заставили переодеться и под дулом браунинга погнали из мондопа? Теперь он не имел права провалить дело, за успех которого Типпарат, Типпи, пошла на смертельный риск. Только бы он сам выжил...
Ботинки
На пересечении Рачждамнен-роуд с западной стеной цитадели Палавек помахал армейскому «виллису». Там сидел лейтенант рейнджеров. Свет приборной доски выхватывал срезанный подбородок с редкими волосками и нагрудную нашивку с обозначением разведывательного отдела. Палавек поднял ладонь к фуражке.
— Штабной сержант Креанг, господин лейтенант. Рота прожектористов. Если по пути, подвезите в район бараков Кавила, в расположение транспортного подразделения...
Дремавший на заднем сиденье солдат в берете, пропахший потом и рыбным соусом, на поворотах наваливался боком на Палавека.
Фонарики цветным прямоугольником обрамляли дверь «Джимкхан-клуба». Овальная площадка перед заведением едва освещалась. В конце проглядывалась серым пятном палатка дезинтоксикационного поста.
«Крайслер» подъехал не от центра, со стороны моста Манграй, а по дороге с вокзала. Медленно сделал круг по площадке, высвечивая фарами штабель носилок, санитарные машины, мотоциклы, бугорки спальных мешков с солдатами, брошенные на асфальт груды противогазных коробок. Две Палавек уже подобрал для себя и Цзо. Машина притормозила у входа в клуб.
В небо с шипением ушли зеленые ракеты. Словно по сигналу атаки, Палавек, надев противогаз, в несколько прыжков оказался у автомобиля. Застучал костяшками пальцев о стекло со стороны водителя, встав так, чтобы явственно различались форма и противогаз. Водитель нажал кнопку управления. Палавек ударил его в темя рукоятью браунинга, распахнув дверцу, вытянул сразу обмякшее тело на тротуар. Ринулся внутрь машины, утопая коленями в податливом сиденье, ткнул браунинг в лицо пассажира, сказал по-английски:
— Майкл Цзо, если шевельнетесь, я пристрелю вас. Вот противогаз. Наденьте и переберитесь, не выходя из машины, на сиденье водителя, отвезете меня в район подстанции на окружной. Там сами выберете для себя место, где умереть...
В салоне омерзительно запахло перегаром.
— Сколько вы хотите за мою жизнь, мистер Палавек?
— Цена одна. Ваша жизнь... Перебирайтесь за руль!
— Есть другая жизнь, которая стоит дороже. Того, кто приказал мне действовать...
«Крайслер» с автоматической коробкой передач бесшумно и мягко катил по асфальту. Если бы не мелькание силуэтов домов и редких фонарей, можно было подумать, что они не двигаются.
У моста пост скаутов просветил машину прожектором. Палавек прижал браунинг к туловищу Цзо. Заметив на обоих противогазы, патруль не задержал их для досмотра..
— Поворачивайте к этому человеку, — сказал Палавек. — Однако помните: западня меня не страшит. Я все время буду рядом с вами либо за спиной.
Отсрочку выиграл, подумал Цзо. Два выстрела у него были в Бангкоке. Позвонивший час назад комиссар утверждал, что четыре он сделал в Ват Дой Сутхеп. Значит, в обойме его тринадцатизарядного осталось семь патронов. Удалось бы их вытянуть!.. Не следовало выезжать, зная, что Палавек вырвался из мешка. Соблазнительная дамочка оказалась подсадной. Легко провели!..
Полыхнула в темном небе кроваво-красная неоновая надпись гостиницы «Токио». На Лой Кро-роуд, на углу парка, в середине которого мягко светились стилизованные под соты окна отеля «Чианг Ин», пришлось постоять. Скауты и рейнджеры в противогазах, маршируя, многие не в ногу, вытягивались в направлении квартала административных зданий.
Цзо теперь еще и стошнило на руль. Он безостановочно икал. Страх, овладевший гангстером, подбадривал Палавека, который предвидел охранников на пути к главному воротиле. У него оставалось девять патронов. Один, бесспорно, для Цзо. Восемь — на полную битву. Противогаз не предохранял от мерзости, которой пропах салон...
Палавек вышел из «крайслера» вслед за Цзо. Противогазы они стянули. Бой в позументах, словно не замечая мокрых штанин Цзо, склонился почтительно. С дивана у ручейка, пересекавшего холл гостиницы между побегами бамбука, привстали и поклонились еще трое в кремовых смокингах. Верхушки высоких растений, перехлестываясь, упирались в зеркальный потолок, отражавший и ручей с черепахами и рыбками, и белых попугаев в вольере. Администратор за стойкой нажал какую-то клавишу у телефонного пульта. Боковой лифт бесшумно распахнул двери. Никаких кнопок. Кабина пошла сама.
Створки раздвинулись в ярко освещенный коридор из грубых цементных плит. Швы с потеками черного раствора. Ворсистый пол глушил шаги. Палавек ухватил Цзо за брючный ремень.
Выдвинувшемуся из ниши бронированной двери человеку в полосатом свитере и вязаной шапочке, с автоматом «Узи» на ремне Цзо бросил единственное слово:
— Представление.
В комнате, куда они вошли, удлиненную стену занимало зашторенное окно, стоял густой аромат жертвенных благовоний. Они тлели в сосудах перед алтарем, заставленным лакированными табличками с инкрустированными иероглифами именами предков. Коричневый письменный стол перегораживал противоположный угол, образуемый цементными стенами с деревянными панелями. В неудобном кресле, едва доставая ступнями подставку-скамеечку, крючился над тазом-плевательницей глубокий старец в стеганом халате со стоячим воротником. Булькающий кашель дергал иссохшую шею, сотрясал плечи и узкую спину так, будто в хилом теле что-то кипело.
Натужно отхаркавшись, старик поднял овальную голову. Крапины старческих веснушек обсыпали пергаментное лицо. Губы были так бесцветны и тонки, что линия рта почти не выделялась среди паутины морщин.
Вошедший вслед охранник убрал со стола плевательницу под алтарь предков. Ни телефона, ни других скрытых средств сигнализации зрительно не обнаруживалось.
Палавек кивнул на охранника.
— Выйди, — сказал Майкл Цзо на кантонском диалекте. — Я здесь, можешь не беспокоиться.