Шрифт:
Часть первая
Сделка
Глава 1
Конструкция лазерной установки представляла собой хаотичное нагромождение всевозможных фильтров, зеркал, трубок и казалась каким-то фантастическим агрегатом непонятного назначения. Но человеку в белом халате все было ясно и понятно, потому что он сам её выносил, родил, сконструировал и воплотил в металле и стекле, а сейчас регулировал и устанавливал отдельные детали конструкции для очередного опыта. Человеку
— Поверни это зеркало на пару градусов, — говорил он ей.
— Сей момент, — отвечала она ему и сдвигала зеркало чуть-чуть вбок.
Проверив все ещё раз, он с замиранием сердца включил лазер.
Тонкий красный луч ударил в зеркала, прошел через систему фильтров, трубок и отражателей, разделился на несколько лучей и превратился в рассеянный пучок света, нарисовав на экране причудливый рисунок, переливающийся всеми цветами радуги.
Человек включил электронный проектор, установленный на пути красного луча, и на экране зашевелились какие-то тени, смутно напоминающие человеческие фигуры. Фигуры производили движения, похожие на движения человека, они поднимали руки, поворачивали головы, шагали в сторону, приседали. Человек, как завороженный, смотрел на экран, пытаясь увидеть там долгожданный результат своей многолетней работы. Он смотрел долго, не отрываясь и не мигая, пока фигуры не превратились в сплошной белый цвет.
Женщина приблизилась вплотную, заглянула ему в глаза, потом посмотрела на экран, снова ему в глаза, пожала плечами, ничего не поняв, и тронула за плечо. Человек не отреагировал, словно ничего не чувствовал. Все, что он чувствовал, было внутри него — в его голове варилась идея всего этого действа, заставляя содрогаться от радости. Радости от увиденного своими глазами завершения научного эксперимента.
Женщина толкнула его сильнее, так сильно, что он даже покачнулся.
— Долго ты спать будешь, Илья? — спросила она.
Он приоткрыл один глаза, второй почему-то не открылся, перевернулся в кровати, оторвал голову от подушки и посмотрел на нее.
— Я спрашиваю, долго ты спать будешь? — повторила она. — Я ухожу!
Илья тупо смотрел на жену, пытаясь открыть второй глаз, но так и не открыл, а просто спросил:
— Совсем?
Марина была уже одета к выходу, одета по офисному строго: юбка, пиджак, галстук. Хоть сейчас в строй. Такая форма одежды сразу отбивает у мужчин малейшую надежду на взаимность.
— Не дождешься! — оскорбилась она. — До вечера. Завтрак на столе.
Она поправила перед зеркалом волосы, одернула пиджак, мазнула несколько раз губы помадой. Потом опять волосы, пиджак, губы. Все равно осталась недовольной и махнула рукой.
— А, плевать! Пойду непричесанной! Даже некогда в парикмахерскую сходить. Работаю, как вол, а он все валяется! За что мне такое наказание!
Илья вылез из-под одеяла, натянул штаны, звучно зевнул.
— Марин, ты Ленку разбудила?
Она посмотрела на него со злостью. Хотела ругнуться от всего сердца, но сдержалась. Утренняя ссора взбадривает и настраивает на деловой лад, но портит настроение на полдня — потом сорвешь его на ком-нибудь из соседей по
— Она давно в школе. Один ты спишь, иждивенец!
— Это почему иждивенец? — обиделся Илья.
— Женщина семью кормит. Позор!
Марина двинулась к двери. Илья пошел за ней, понимая, что она сейчас уйдет и он не успеет высказать ей все наболевшее. А наболело за последнее время многое.
— Характер моей деятельности, Марин, не позволяет мне выкладываться от зари до зари. Бизнес, это такое дело, которое не делается от девяти до пяти. Бизнес делается в одно мгновение или не делается вообще.
Марина вышла в прихожую, всунула ноги в сапоги, надела пальто, застегнула его на все пуговицы, кроме верхней. Хоть уже и холодно, на дворе ноябрь, но так элегантней. Иногда приходится жертвовать своим здоровьем ради имиджа.
— Тоже мне деятельность! — сказала раздраженно. — Порядочные люди этим не занимаются. Порядочные люди предпочитают чистое дело, ходят в белых рубашках и ездят на иномарках.
Илья встал в дверях во всей своей красе — с голым торсом и небритой физиономией.
— Во всяком случае, мой бизнес не дает мне умереть с голоду! — театрально выкрикнул он, выкинув вперед руку, как вождь пролетариата на броневике, ушел в ванную, включил воду и начал бриться.
— И это сомнительно! — крикнула Марина из прихожей. — На одну мою зарплату тянем.
— Ну, я тоже что-то приношу, — неуверенно пробормотал он, высунув из ванной мокрое лицо.
Марина протопала в сапогах по коридору.
— Да ты же перестал себя уважать, Илья! Это не профессия, это существование. Сидел бы себе в офисе, занимался бы серьезным делом. Ведь предлагали.
Илья выскочил из ванной и принял позу возмущенного оракула, закинув полотенце через плечо, как тогу.
— Существование!? Ничего себе существование! Да мой социальный статус выше любого служащего. Я, между прочим, двигатель рыночной экономики. А ты хочешь, чтобы я штаны протирал и заглядывал в глаза начальству.
Высказав все, что он о себе думает, он отправился на кухню, плюхнулся за стол, отхлебнул из чашки глоток кофе.
Марина вернулась в прихожую, схватила сумочку и взялась за ручку двери, собираясь уйти, но снова прошла на кухню, чтобы высказать все до конца.
— Ты не двигатель, ты — пятое колесо! Которое валяется без надобности и мешается у всех под ногами. Ты — чемодан без ручки!
— Без чего? — брезгливо уточнил он.
— Тебя и тащить тяжело, и бросить жалко! — со вздохом сказала она, повернулась и ушла, громко хлопнув дверью.
Илья тупо смотрел на то место, где она стояла. Опять ему с утра испортили настроение и, похоже, на весь день. Конечно, он на ком-нибудь отыграется и немного успокоит нервишки. Но пока найдешь того, на ком можно сорвать злость, будешь копить её в себе. Ладно, для начала надо засветиться на работе, а там кто-нибудь и подвернется.
Вместе со своим компаньоном и другом он держал маленький магазинчик продуктов и всякой мелкой дребедени, который особой прибыли не приносил, но позволял держаться на плаву в непростое время тяжелой поступи рынка.