Стадион
Шрифт:
— Знаешь, кто это?
— Нет, а кто?
— Чемпионка Западной Германии Эрика Штальберг. Если у тебя есть на свете соперница, так это она.
Нина с интересом оглядела Эрику. Глаза их на секунду встретились, затем Эрика отвернулась и прошла дальше, легонько касаясь рукой локтя Майера.
— Вот она какая, — сказала Нина. — Ну что ж, очень приятно. Познакомились.
Тон ее был холоден и спокоен. Быть может, впервые в жизни в голосе ее прозвучала самоуверенность. Волошина почувствовала это и засмеялась.
— Поздравляю вас, Нина.
— Ох, простите,
Они обнялись. Подошел Тибор, брат Илоны, постоял, глядя в сторону ворот, где мелькнули и скрылись в толпе широкие плечи Майера, и двинулся дальше.
— Познакомьтесь, это мой брат, — схватила его за рукав Илона. — Тибор, куда же ты? Ведь я тебя знакомлю!
— Простите, — сказал Тибор, пожимая руки всем по очереди и стараясь издали увидеть голубое платье Эрики Штальберг.
Глава вторая
Затуманенное легкими, как дым, прозрачными облаками, над городом плыло горячее солнце. Оно уже прошло зенит и спускалось все ниже и ниже к горизонту, но зной не спадал. Не только мартеновские и доменные печи, но и раскаленные степи Донбасса дышали сухим жаром. Ветер налетал на город, вздымая пыль на залитых асфальтом улицах, кружил клубы дыма над заводскими трубами и опять исчезал где–то в степи. Стояли последние дни жаркого лета. Август подходил к концу. Скоро в Донбасс придет осень, и ветер будет гнать из степей колючие снежинки и тяжелые темные тучи.
Ирина Гонта горячо любила свой родной город. Она любила его и в такие жаркие, суховейные дни, и в то время, когда серая зимняя мгла надолго повисала над высокими зданиями, а больше всего — весною, когда с далекого Азовского моря веет теплый, влажный, тревожный ветер и распускаются почки на невысоких кленах и каштанах улицы Артема. В этом городе Ирина провела всю свою жизнь, и вот теперь приходится надолго прощаться с ним. Сегодня Ирина последний день проведет дома, в последний раз зайдет в школу, на стадион, в последний раз повидается с подругами. Завтра — в дорогу, а впереди далекий, еще никогда не виданный ею Киев, новые знакомые и друзья, университет.
Недалеко от улицы Артема стоит ее родная школа. Какая бы долгая жизнь ни лежала впереди, разве можно забыть дни и годы, прошедшие в этом скромном двухэтажном доме с колоннами у входа! Сколько радостей и огорчений видели эти коридоры, уставленные растениями в горшках, знакомые до последней трещинки в паркете! Какая была счастливая минута, когда директор объявил, что Ирина Гонта окончила школу с золотой медалью! Когда–то Ирина отчаянно боялась директора Тодорова, грозу всех шумных, озорных девчонок. А потом оказалось, что Тодоров совсем не гроза, а, наоборот, добрый, хороший, все понимающий человек, чем–то похожий на Ирининого отца. Вообще многое изменилось с тех пор. И теперь при воспоминании о классе, о подругах и учителях немножко сжимается сердце и щекочет в носу.
Ирина с минуту постояла на крыльце школы, потом решительно открыла дверь и вошла. Пахло свежей известкой и масляной краской. Школа уже приготовилась к началу учебного
— Прощаться пришла? — раздался негромкий голос над самым ухом Ирины.
Это была старенькая сторожиха Семеновна.
— Да, прощаться… — И у Ирины еще сильнее защипало в носу.
— Ну, походи, сегодня уже сколько таких, как ты, приходило, — и Семеновна назвала по имени девушек, которые заглядывали сегодня в школу.
Ирина вошла в свой класс. Вот ее парта. Вот доска, старая, поцарапанная, но сейчас блестевшая свежей краской. Через несколько дней перед этой доской будет стоять другая девушка, а через год и она будет вот так же прощаться с классом. Ирине стало грустно. Изо всех сил стараясь не расплакаться, она еще раз оглядела класс и быстро вышла из школы, поцеловав на прощанье Семеновну в морщинистую сухую щеку.
Значит, прощай, школа!
И снова квартал за кварталом, улица за улицей медленно потянулись перед глазами.
Ирина все ближе и ближе подходила к террикону старой шахты — высокий, серебристо–черной горе породы, вынутой из–под земли. У подножия этой горы раскинулся стадион, туда и направилась Ирина. Террикон стоял совсем рядом со стадионом и казался его продолжением, еще одной трибуной, более грандиозной, чем все сооружения стадиона. И действительно, во время футбольных состязаний пологие склоны террикона бывали усеяны зрителями, а некоторые болельщики даже вырубали себе в породе удобные, раз и навсегда закрепленные за ними «ложи».
В раздевалке, помещавшейся возле центральной трибуны, Ирина встретила множество знакомых и друзей. В это воскресенье на стадионе проводились состязания по легкой атлетике, посвященные началу нового учебного года, в них принимали участие также и вчерашние школьники и школьницы.
Ирина быстро переоделась и поспешила выйти на свежий воздух — вечерняя прохлада еще не наступила, и в раздевалке стояла нестерпимая духота. Вместе с Ириной на поле вышли еще три девушки — команда школы в эстафете четыре по сто.
Тренер школьной команды внимательно следил за соревнованиями. Все, что от него зависело, он уже сделал и теперь ничем не мог помочь своим воспитанникам. Завтра он разберет ошибки каждого спортсмена, но сейчас все они сами отвечают за себя и за свою команду. Глядя на юношей и девушек опытным взглядом, он ясно видел сильные стороны и недостатки каждого.
Тренер внимательно наблюдал за тем, как бежит Ирина Гонта. Она бежала на четвертом этапе эстафеты, по последней финишной прямой. Он сам поставил девушку на это место, хоть и не надеялся на особенно хороший результат — спортивные данные Ирины не давали оснований для таких надежд. Невысокого роста, круглая, крепкая, как яблоко, она, казалось, не бежала, а катилась по ровной черной дорожке. Тренер не раз слышал, как на стадионе Ирину называли «колобком». Но у нее была чудесная координация движений, и это заставляло тренера иногда думать о том, что последнего своего слова в спорте девушка еще не сказала.