Сталь
Шрифт:
– Мы не поднимались на второй этаж… Как серьги, которые Роза никогда не снимала, могли оказаться там?
Я замерла. Я не знала, что ответить. Точнее, я не хотела даже представлять ответ на этот вопрос. Гарднер Шнайдер?.. Мужчина, с которым я встречалась больше года, способен на нечто подобное?.. Хотела бы я сказать, что я в жизни бы не заподозрила его ни в чём подобном, обвини вдруг его кто-то, но сказать я подобного не могла. Потому что правда заключалась в том, что на последнем этапе умирания наших с ним отношений, я сама всерьёз побаивалась его агрессивности.
– Как там снаружи? – по-видимому чтобы отвлечься от мыслей о возможной печальной судьбе своей подруги, поинтересовалась Роза, вновь всхлипнув носом.
– В Норвегии, Швеции, Дании и Германии всё критически плохо, – глухо
– Двигаться куда? – жадно внимала каждому моему слову девушка.
– В Швейцарию. Там, вроде как, есть безопасное место… – я нахмурилась и уперлась взглядом в пол. Я больше ни в чём не была уверена.
– Если мы сможем выбраться отсюда, вы можете взять меня с собой? – девушка снова смотрела на меня, как на спасательную шлюпку. И почему я вызываю у людей подобные эмоции? Я что, со стороны кажусь настолько сильной?
Я посмотрела на свою собеседницу. Она выглядела такой истощённой, несчастной и потерявшей всяческую надежду… А ведь не прошло и недели с момента её персонального начала этой масштабной трагедии, и с ней за эти дни, если только она ничего не опустила в своём рассказе, не произошло ничего из того, что могло сравниться с нашими приключениями и потерями. Такие люди, как она, обычно не выживают в столь экстремальных условиях. Добрые не выживают и вялые тоже не выживают. Она именно второй вариант.
– Да, мы возьмём тебя с собой, – кивнула я, снова поднимаясь на ноги. – Но для начала нам необходимо выбраться отсюда. Есть какие-нибудь варианты того, как это сделать?
Вариантов не оказалось. Вернее, все уже были испробованы Розой до того, как мы присоединились к её плачевному клубу пленников, а потом ещё Тристаном до того, как я пришла в себя. В итоге, для того, чтобы убедиться в отсутствии лёгких путей самостоятельно, мне пришлось каждый вариант – их было совсем немного – перепробовать заново и самостоятельно. Но в подвале не было ни окна, ни щели, ни хотя бы гвоздя или верёвки. Только потолок, пол, четыре стены, голая лампа, лестница и дверь, намертво закрытая снаружи на щеколду.
Вариантов тихого побега действительно не было ни одного.
Так я пришла к малоприятному выводу о том, что сбегать нам придётся с шумом.
Глава 38.
Если верить в исправность наручных часов Розы, прошли ровно сутки с момента нашего заточения. Вера же в их исправность давалась с трудом, потому что было ощущение, будто время текло гораздо сложнее – казалось, что уже прошло не меньше двух суток, может быть даже начинались третьи. Однако это было не так.
Сначала все мы хорошенько выспались. И хотя циничная фраза, брошенная Тристаном перед сном: “Если вы не можете предотвратить изнасилование – расслабьтесь и получайте удовольствие”, – мне категорически не понравилась, происходящее с нами она отлично описывала. Я проспала дольше всех – целых десять часов. Даже твёрдый пол из голых лакированных досок мне не помешал отоспаться вдоволь, хотя после пробуждения, конечно, ломило всё тело. Следующие одиннадцать часов после пробуждения для меня были самыми сложными. Роза говорила, что Гарднер прежде приносил ей еду раз в сутки, не придерживаясь определённого времени, но обязательно вечером, так что мы просто дожидались его прихода. Однако в данном случае, несмотря на сильный голод, я действительно переживала только из-за обезвоживания. Дети, вроде как, не так сильно страдали от отсутствия возможности утолить жажду, как я, потому что накануне они пили воду, а не вино, и не были опоины отравой. К началу двадцать четвёртого часа заточения я уже понимала, что моя жажда опасно быстро стремится к критической отметке, потому как к этому времени мой язык пересох настолько, что, облизав треснувшую нижнюю губу, я едва не повредила её ещё больше.
Воздух был сильно спёртым, а из-за запаха мочи – каждый из нас успел по одному разу,
Мы разговаривали очень мало, явно боясь сболтнуть в пустых разговорах что-то лишнее, способное случайно подогреть наши страхи или, что ещё хуже, распалить внутри нас первую искру отчаяния. Пару раз мне пришлось повторить Розе, для её спокойствия, что мы действительно не обманываем её и, когда, а не если выберемся отсюда, обязательно возьмём её с собой. Один раз я спросила у Спиро, что именно он успел рассказать Гарднеру, помимо того, что мы едем в Швейцарию к его дяде – успел ли он взболтнуть о нашем маршруте или выдать координаты нашего конечного пункта назначения? Спиро понимал, что он немного выболтал, из-за чего теперь откровенно переживал, но самого важного – маршрут и координаты – он со Шнайдером не обсуждал, так что мне удалось его немного успокоить словами о том, что всё, вроде как, не критично. Страшно – да, но критично – нет.
Мы периодически шумели. Чтобы не срывать впустую голоса, в большей степени наша бурная деятельность заключалась в стучании в дверь. Однако снаружи на нас никто не реагировал, так что спустя некоторое время мы раскрепостились настолько, что беззастенчиво начали пытаться выбить отделяющую нас от свободы дверь, но она напрочь отказывалась поддаваться нашему усердию: массивная и качественно установленная, она не имела в себе ни единого зазора, за который мы могли бы зацепиться.
Когда мы снова и снова понимали, что дверь нам не выбить и не снять с петель, мы снова и снова возвращались к своим местам у разных стен, чтобы спустя некоторое время снова вернуться к двери. К окончанию двадцать третьего часа заточения я уже прекрасно понимала, что нашим единственным шансом выбраться отсюда является сам Шнайдер. Если же он не даст о себе знать ещё пару суток – вдруг он решил просто заморить нас голодом или за это время на него напали Блуждающие, или, что ещё более дико, он просто забыл про нас? – наши организмы начнут сдавать. Вдруг ярко представив, как наблюдаю за медленным и мучительным угасанием своих племянников, я выпала из состояния медитации, в котором пребывала последние полчаса. Раскрыв глаза, я увидела сидящих у стены напротив Спиро с Клэр – они дремали в обнимку. Тристан сидел справа от меня в позе лотоса и, упираясь затылком в стену, то ли дремал, то ли тоже пытался медитировать. Роза, повернувшись к нам спиной, лежала на боку у правой стены и тихо всхлипывала. Язык у меня во рту ожигал нёбо своей шершавостью.
Неужели таков будет наш конец? В мире, гибнущем от страшного вируса, мы погибнем от рук маньяка?
Дверь распахнулась в начале двенадцатого часа ночи. Пока все дремали, я никак не могла заснуть из-за жажды, которую с каждым часом переносить становилось всё сложнее и сложнее.
В момент, когда дверь резко открылась наружу, все резко проснулись и поспешно повскакивали на ноги, кроме свернувшейся в клубочек и посапывающей в углу Клэр. Но и она скоро раскрыла глаза, когда начался разговор.
Первым в дверь просунулось начищенное до блеска дуло охотничьего ружья и лишь после на площадке лестницы появилась крупная фигура Гарднера. Я сразу поняла, зачем он пришёл, потому что еды в его руках не было: он пришёл не затем, чтобы покормить нас – он пришёл за одним из нас. И тем более я не была удивлена тому, что он вцепился взглядом именно в меня. Надо же, как истинный хищник, он ждал наступления глубокой ночи, дожидаясь, пока день сделает своё дело и измотает нас достаточно, чтобы мы начали жаждать встречи с ним.