Сталь

Dar Anne

– Знаешь, лучше жалеть о том, что не убил кого-то, чем о том, что убил.

Я не знала, знаю ли я, о чём я говорю, потому что не знала наверняка, можно ли считать, что чету Литтлов, кучу протараненных мной Блуждающих, того ублюдка с парома и даже своих родителей прикончила именно я. Однако я понимала, что без меня не обошлось…

– Ты никого не убивала, – уверенно оборвал мои депрессивные мысли Тристан, и мы снова встретились взглядами. – Скажи мне, что осознаёшь это.

– Только после того, как ты скажешь мне, что не жалеешь о том, что никого не убил.

Мы не сводили друг с друга напряженных взглядов. Из-за того, что Тристан стоял на асфальте, а я на обочине, он выглядел немногим выше меня, поэтому казалось,

будто его взгляд прессовал меня.

Мы одновременно отвели взгляды в разные стороны, при этом издав примерно одинаковые звуки наподобие: “пшш”. Я уперлась руками в бока.

– Много встречалось машин на дорогах?

– Ночью было много. На дороге, ведущей из Эрфурта, был целый караван, который пришлось объезжать по полевой дороге через деревню… Даже не знаю, куда они все ехали, но двигались они по направлению к чешской границе. После машин было немного. Последняя промчалась в противоположную нам сторону приблизительно полчаса назад.

– Понятно… – я поджала губы, продолжая впиваться пальцами в бока и усердно пытаясь не думать о болтающихся на правом запястье наручниках. – Значит, ситуация такова: нам ехать примерно около семи часов, но это только в лучшем случае. В худшем мы можем добираться до Беорегарда на протяжении неопределённого количества суток. И так как мудрее будет отталкиваться от худшего варианта, выходит, что нам стоит срочно позаботиться о запасах воды и еды, – как только я произнесла последние слова, мой желудок предательски заревел, словно слетевший с катушек зверёныш.

– Я объезжал города, а в деревнях даже не пытался искать магазинов. Выходит, стоит начать заезжать в населённые пункты.

– Да… Да, нужно… – поморщила носом я, заранее предугадывая серьёзные неприятности в связи с этой затеей. Но нам катастрофически срочно нужна была вода, потому что мы все, что совершенно очевидно, находились на грани от обезвоживания. – Смотрел, в прицепе что-нибудь толковое есть? – цепляясь за последнюю соломинку, поинтересовалась я, и Тристан сразу же заглянул в прицеп.

– Нет, не смотрел… Но что-то валяется.

– Ладно, пошли посмотрим, чем Шнайдер был богат, – взмахнула рукой я, призывая Тристана идти вслед за мной.

Как только мы опустили задний борт, чтобы осмотреть прицеп, мой взгляд сразу же выхватил валяющуюся на боку двадцатилитровую канистру с зелёной маркировкой, обозначающей тип топлива, и лишь потом моё внимание привлёк двухметровый моток скомканного брезента, лежащий у правого борта. Не задумываясь и не обращая внимания на остальное содержимое прицепа, я запрыгнула наверх и прошла вперёд до конца, чтобы проверить канистру. От переживания даже немного закололо в кончиках пальцев, когда я попыталась её поднять и поняла, что она заполнена под завязку. Присев на корточки, я поспешно раскрутила пробку и аккуратно понюхала её – резкий запах топлива неприятно ударил в нос.

– Тристан, у нас двадцать литров! – почти улыбнулась я. – И есть воронка, – я с удовольствием уставилась на заправочную воронку, торчащую из-под брезента льняного цвета, покрывающего что-то очень крупное, лежащее впритык к правому борту и занимающее почти всю длину прицепа. – А здесь у нас что? – уверенно приподняв край брезента, я в ту же секунду замерла с полуулыбкой на лице.

Голова девушки была повёрнута в противоположную от меня сторону, посиневшая кожа не оставляла сомнений…

– Что там? – раздался напряжённый голос Тристана.

Не опуская брезента, продолжая смотреть на труп не моргая, я сосредоточенно произнесла:

– Вторая Роза.

Идентифицировать девушку было несложно по серьге в виде серебристой бас-гитары, торчащей в мочке её уха, покрытого закоревшей коркой крови. Скорее всего, он задушил её – на её шее проступали характерные следы, лицо было синим…

Не опуская брезента обратно на лицо мёртвой, а просто положив его сбоку, я подняла голову

к небу и тяжело выдохнула. В этот же момент боковым зрением я уловила подозрительное движение слева от себя. Не поворачивая головы, а просто опустив взгляд в сторону привлекшего моё внимание движения, я заметила в заднем окне заспанное лицо Спиро. Широко распахнув глаза, мальчишка шокировано смотрел на труп девушки, лежащий у моих ног.

Глава 41.

Я бы не смогла быстро перетащить труп в одиночку. Откровенно говоря, я даже не понимала, как у меня удалось это сделать так ловко в паре с Тристаном.

От происходящего было настолько не по себе, что меня начало мутить. Если бы не пустой желудок, меня бы, наверное, стошнило…

Если верить первой Розе, Шнайдер увёл вторую Розу из подвала около двух суток назад. Видимо, в ту же ночь он и убил её – тело уже начало источать трупную вонь. Помахав Спиро, чтобы он отвернулся, я дождалась, пока он наконец послушается меня, и, посмотрев на Тристана, не произнося ни слова, взялась за брезент. Тристан взялся за него же с другой стороны и потащил на себя. Автомобиль, минуту назад показавшийся на горизонте, проехал мимо нас как раз в момент, когда мы спустили труп на землю. Я обратила внимание на эту машину, потому что никого кроме нас и её на этой дороге не было и потому, что она ехала недостаточно быстро, как мне того хотелось бы. В салоне подозрительного автомобиля сидело два человека, оба мужчины лет сорока пяти, оба с недобрыми выражениями лиц. Я очень сильно боялась того, что они захотят остановиться. В конце концов, у нас было что отбирать: даже не зная о двадцати литрах топлива в стоящей за моей спиной в прицепе канистре, они могли захотеть слить топливо с нашего бака, плюс к этому я была симпатичной девушкой, что в новом мире, очевидно, будет являться сильной опасностью, а не комплиментом. Однако они проехали мимо. Может быть потому, что поняли, что именно мы сгрузили с прицепа. Скорее всего, именно поэтому они всё же и не остановились: вдруг у нас огнестрельное оружие за пазухой? При таком раскладе мы могли бы сами ограбить их.

Мы оттащили труп девушки к краю обочины и уложили его на скат, буквально в метре перед началом зелёного океана шелковистой травы. Больше мы ничего не могли для неё сделать – мы не могли ни продолжать везти её с собой, ни похоронить. Только отдать ей вот это вот зелёное поле.

Я раскрыла её лицо, чтобы она видела синеву неба, зелень травы и величие далёкой горы, венчающей поле. Но её глаза были закрыты, так что смотреть на это всё она могла только душой.

Топливо из канистры мы с Тристаном переливали в бак в гробовом молчании.

За один час и тридцать минут мы встретили на своём пути ровно тридцать три машины, два мотоцикла и один школьный автобус, доверху забитый людьми. Лишь двенадцать из них ехали в ту же сторону, что и мы, но и они вскоре исчезали из поля нашего зрения, сворачивая то на просёлочные дороги, то на опасные центральные. За полтора часа сильно распогодилось, но, несмотря на солнце, ветер был холодным. Из-за заевшего бокового окна со стороны водителя, неспособного закрыться до конца на неприятные пять сантиметров, в салоне сильно выдувало, поэтому мне в итоге пришлось заставить детей утеплиться и самой надеть байку Тристана – белая на замке и с капюшоном, она тоже была мне сильно велика. Пока Тристан надевал на себя точь-в-точь такую же байку, только чёрную, а Спиро натягивал на Клэр свою толстовку, я проверила температуру за бортом. Термометр показывал всего лишь двенадцать градусов, что можно было объяснить лишь либо климатической помехой, либо поломкой прибора, измеряющего температуру. Однако я не сомневалась в его исправности, потому что машину заметно раскачивало из-за силы ветра, и в салоне действительно было прохладно.