Сталин
Шрифт:
Коба не стал жить у гостеприимных Аллилуевых, хотя они сказали: «У нас Кобу всегда ждет комната».
Он поселился в большой квартире, где жили молодые руководители петроградских большевиков.
Молотов: «Мы жили тогда со Сталиным на одной квартире. Он был холостяк, я холостяк. Была большая квартира на Петроградской стороне. Я жил в одной комнате с Залуцким, рядом жил Смилга с женой, Сталин к нам присоединился. Вроде коммуны у нас было...» Там Коба многое смог услышать о немецком золоте, хотя бы из рассказов частого гостя на этой квартире – коллеги по руководству петербургскими большевиками Шляпникова. На немецкие деньги Шляпников
Немецкое золото... одна из постыдных тайн. Сколько страниц будет написано, чтобы доказать: это клевета. Но после поражения гитлеровской Германии были опубликованы документы из секретных немецких архивов. Оказалось, что и после Октябрьского переворота, как мы увидим в дальнейшем, большевики продолжали получать немецкие деньги.
Итак, брали ли большевики деньги у немцев? Безусловно, брали. Были ли они немецкими агентами? Безусловно, нет.
Они лишь следовали «Катехизису»: «Использовать самого дьявола, если так нужно для революции». Так что у Ленина не могло быть сомнений – брать или не брать. И в который раз понял Коба: все дозволено.
«Учимся понемногу, учимся»...
Русский бунт: только начнись – не усмирить... В первые дни революции, когда интеллигенция радостно приветствовала «утро свободы», художник Сомов записал в дневнике: «Толпа настроена пока благодушно, но думаю, будет большая резня». Разгулялась Русь...
И вот должен приехать тот, кто жаждет раздуть возгорающийся пожар. Коба верно оценил, что значит прибытие якобинского Вождя, снаряженного немецким золотом, которого ждет в России закаленная в подполье организация. При всеобщей разрухе и армии, не желавшей воевать, Коба чувствует, за кем будущее. Вот почему он так осторожен в Совете: со второй половины марта он уже ждет нового хозяина. За грехи «Правды» ответит Каменев, но за собственную позицию в Совете придется отвечать самому. И он делает свой любимый ход – непроницаемо молчит. Присутствуя в Совете – отсутствует. Серое пятно. Он понимает: время речей кончается, наступает время действий. Его время.
3 апреля русскую границу пересек поезд, в котором ехал Ленин и с ним три десятка русских эмигрантов-революционеров. Поезд беспрепятственно прошел через воюющую с Россией Германию. Как писал впоследствии генерал Гофман: «Пришла в голову мысль использовать этих русских, чтобы еще скорее уничтожить дух русской армии». «Это путешествие оправдывалось с военной точки зрения», – отметил генерал Людендорф в своих воспоминаниях. Впрочем, то, что напишут впоследствии немецкие генералы, уже тогда нетрудно было понять обществу. Крупская рассказывала, как опасался Ленин «злого воя шовинистов» и даже предполагал, что дело может дойти до суда и «его повезут в Петропавловку».
И еще Крупская и Ленин волновались по бытовому поводу. Был пасхальный день, и они боялись, что приедут поздно и «будет трудно найти извозчика».
Но вместо этого...
Уже на финской границе Ленина встречала делегация большевиков. Кобы среди них не было. Он предпочел, чтобы ярость Ильича выплеснулась на Каменева. И все было именно так.
"Едва встречающие вошли и уселись на диван, Ленин сразу набросился на Каменева: «Что это у вас пишется в „Правде“? Мы видели несколько номеров и здорово вас ругали...» – так описал эту сцену участник делегации Федор Раскольников.
Впоследствии
А тогда была ночь. И гигантская толпа на Финляндском вокзале. Вместо камеры Петропавловской крепости Ленина встречала делегация могущественного Совета во главе с председателем Чхеидзе, которого Ильич так клеймил в своих письмах... Почетный караул и броневик ждали маленького лысого человека, который никогда не выступал перед аудиторией большей, чем кучка эмигрантов. Но сейчас он увидел вожделенные толпы и с броневика призвал к осуществлению безумной мечты утопистов – к победе социалистической революции.
Всего год назад это было бредом, фантазией. И вот – толпа, прожектора, броневик...
Кто организовал приход на вокзал председателя Совета, чье появление сделало легальным скандальный приезд Ленина и его соратников? Кто уговаривал Чхеидзе, доказывал, что слухи о немецких деньгах на руку правым силам, что его присутствие на вокзале положит конец «провокационным разговорам»?
Ленин не мог не оценить этой услуги Кобы и Каменева – двух старых членов его партии большевиков.
3 апреля Ленин выступил перед аудиторией с «Апрельскими тезисами». Выступление произвело впечатление взрыва: никакой поддержки Временному правительству, никаких «постольку-поскольку». Вся власть должна принадлежать Советам. Но главное, что должно было поразить Кобу, – легкость, с которой Ленин отказался от известнейших марксистских догм. Маркс писал о неизбежности прихода к власти буржуазии после демократической революции, а Ленин объявил приход буржуазии к власти в России – результатом... ошибки пролетариата! Он провозгласил переход к социалистической революции. Изумленная аудитория внимала тому, как человек, объявлявший марксизм Евангелием, преспокойно отбросил один из главных его постулатов. Коба еще раз понял: все дозволено Вождю. «Учимся понемногу, учимся»...
Он тотчас изменил свои взгляды. Теперь Коба Сталин печатает в «Правде» одну за другой статьи, где он – рабский толкователь мыслей Ленина. Хозяин вернулся.
29 апреля началась очередная конференция большевиков. В большой зале, столь любимой балериной Кшесинской, Ленин сделал доклад, повторив свои «Апрельские тезисы». Каменев решает бороться за свои убеждения. Он выступает против Ленина.
И тогда Ленин выпустил Кобу. Коба говорил в новом стиле – бездоказательно, грубо, беззастенчиво перевирая слова Каменева. Он попросту беспощадно сек своего недавнего друга. Выступал новый Коба, у которого нет теперь друзей.
Позиция имела успех. Конференция набросилась на Каменева, припомнив все его грехи. Потом состоялись выборы в ЦК, и Ленин лично рекомендовал Кобу: «Товарища Кобу мы знаем очень много лет. Хороший работник на всяких ответственных работах».
Зал понял своего Вождя: не должно быть вопросов по поводу прежних статей Кобы. И «хороший работник» набрал 97 голосов, уступив лишь Ленину и Зиновьеву. Это была победа. Коба окончательно вышел на первые роли. То, что он не мог завоевать преданностью, он сразу завоевал предательством. Впрочем, пришлось Ленину поддержать и Каменева – слишком много знал Лев Борисович, да и сделал для Ленина немало. И непримиримый Ленин, к удивлению аудитории, без всяких объяснений закрыл историю поведения Каменева на суде. Сказал: «Инцидент исчерпан». И все!