Сталин
Шрифт:
– Ну а как Вы допустили окружение армии?
– Когда с севера над 2-й ударной армией нависла крупная немецкая группировка, я неоднократно требовал от Козина отвести войска армии на рубеж р. Волхов.
– А Хозин?
– строго посмотрел на Василевского Сталин.
– Лишь 25 мая фронт отдал необходимые распоряжения, но явно запоздал. Через три-четыре дня основные коммуникации снабжения армии были перерезаны и армия оказалась в окружении. После этого, - продолжал Василевский, - я направил 3 июня командующему Ленинградским фронтом следующую телеграмму за своей подписью и Бокова:
"Действия по уничтожению противника в районе Спасская Полисть и Приютина проводятся Вами крайне медленно. Противник Вами не только не уничтожается, а, наоборот, перейдя к активным действиям, преградил пути отвода 2-й уд. армии, т.к. разгадал
– С Власовым связь есть?
– Нет. Последние сообщения от него были где-то в начале июня, - ответил Василевский.
– Может быть, Волховскую оперативную группу выделить в отдельный фронт?
– Считаю этот шаг верным: в этой группе шесть армий. Надо, чтобы они обеспечили вывод 2-й ударной из окружения.
– Хозина снять, а командующим Ленинградским фронтом назначить Говорова. Командующим новым, Волховским фронтом - генерала армии Мерецкова. Если возражений нет, оформите приказом.
Скоро другие события отодвинули Власова из поля зрения, внимания и памяти Верховного. Правда, когда немецкое радио начало усиленно муссировать тему окружения "самой крупной" советской армии, Сталин распорядился подготовить специальное сообщение Совинформбюро. Ему быстро доложили проект:
"28 июня германское информационное бюро передало сообщение Ставки Гитлера об уничтожении 2-й ударной, 52-й и 59-и армий Волховского фронта, якобы окруженных немецко-фашистскими войсками на западном берегу р. Волхов. Но события на этом участке фронта развернулись так, что ударами 59-и и 52-й армий с востока и 2-й ударной армии с запада части противника, прорвавшиеся на коммуникации, были большей частью уничтожены, а незначительные их остатки отброшены в исходное положение... Следовательно, ни о каком уничтожении 2-й ударной армии не может быть и речи.
Совинформбюро".
Сталин взглянул на текст, помолчал и отдал Поскребышеву со словами: "Ничего сообщать не надо". Он передумал.
Но затем спустя несколько часов вновь отдал распоряжение сообщить о 2-й армии. 29 июня 1942 года Совинформбюро, в частности, передало: "Гитлеровские писаки приводят астрономическую цифру в 30 000 якобы захваченных пленных, а также о том, что число убитых превышает число пленных во много раз. Разумеется, эта очередная гитлеровская фальшивка не соответствует фактам... По неполным данным, в этих боях немцы потеряли только убитыми не менее 30 тысяч человек. Части 2-й ударной армии отошли на заранее подготовленный рубеж. Наши потери в этих боях до 10 тыс. человек убитыми, около 10 тыс. человек пропавшими без вести..." Очень трудно поверить, что и у немцев и у нас потери всегда такие "круглые"! Мы только сегодня постепенно узнаем, что рано начавшейся весной плохо подготовленная операция Волховского фронта поглотила в болотах тысячи и тысячи советских людей, которые и по сей день горько числятся как "без вести пропавшие"!
Где-то через несколько недель, поздно ночью, когда у него еще оставались Молотов и Берия, последний, сверкнув стеклами маленьких очков, вытащил из своей неизменной кожаной папки несколько листов бумаги и положил их перед Сталиным.
– Посмотрите. Вот как объявился "пропавший без вести" командарм 2-й ударной армии, - ответил Берия.
Сталин придвинул к себе листки, быстро пробежал глазами:
"Обращение Русского комитета
к бойцам и командирам Красной Армии, ко всему русскому
народу и другим народам Советского Союза
Русский комитет ставит перед собой следующие цели: свержение Сталина и его клики, заключение почетного мира с Германией, создание Новой России... Призываем переходить на сторону действующей в союзе с Германией Русской освободительной Армии...
Председатель Русского комитета генерал-лейтенант Власов.
Секретарь Русского комитета генерал-майор Малышкин"802.
Далее шли листовки-пропуска, предназначенные для перехода
Сталин брезгливо отодвинул листовки от себя, спросил Берию:
– А может, это фальшивки? Что известно о Власове? Есть подтверждения?
– Да, есть. Власов активно работает на немцев.
– Как же мы его перед войной не разглядели?
– вмешался в разговор Молотов.
Берия вместо ответа вытащил из папки личное дело Власова. Сталин, перевернув страницу, задержался взглядом на скуластом человеке в очках с оттопыренными ушами и внимательными глазами. Родился в Горьковской области; родители из крестьян-середняков. Кроме отца-старика и жены, родственников нет. Видимо, Берия подчеркнул красным карандашом: окончил духовное училище в Нижнем Новгороде, два года учился в духовной семинарии до 1917 года. Сталин подумал: если бы не революция, то был бы попом, а не красным генералом... Участвовал в гражданской войне. Служил затем все время успешно: 99-я стрелковая дивизия, которой он командовал, была одной из лучших в Киевском округе. До этого был в спецкомандировке в Китае. Командовал 4-м механизированным корпусом, который неплохо сражался под Перемышлем и Львовом, а затем, Сталин это сам хорошо знал, потому что подписывал назначение, был выдвинут командующим 37-й армией, защищавшей Киев. Армия здесь показала себя хорошо. Затем - командующий 20-й и, наконец, 2-й ударной армией... Сталин помнил, как по его поручению 20 апреля 1942 года Шапошников подписал приказ о назначении "по совместительству" (в военном лексиконе это слово редко употребляется) командующего 2-й ударной армией Власова А.А. заместителем командующего Волховским фронтом803. Характеристики все блестящие. В 1938 году в его партхарактеристике записано: "Много работает над вопросами ликвидации остатков вредительства в части". Аттестации подписаны такими известными военачальниками, как Кирпонос, Музыченко, Парусинов, Голиков. Единственное замечание, отмеченное в аттестации 19 ноября 1940 года, сводится к пожеланию "обратить внимание на сбережение и уход за конским составом". Везде: "Предан делу партии Ленина - Сталина и социалистической Родине". 24 января 1942 года генерал армии Г.К. Жуков в боевой характеристике на Власова написал: "Руководил операциями 20-й армии: контрударом на город Солнечногорск, наступлением войск армии на волоколамском направлении и прорывом оборонительного рубежа на р. Лама. Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками армии справляется вполне".
Заслужить в это жестокое время оценку Жукова - "справляется вполне" непросто. Но как не распознали предателя Жуков, Кирпонос, Голиков, другие? Такая мысль могла бы промелькнуть в привычном раньше направлении. Но остановимся в самом начале: до войны к нему было не подкопаться, а воевал Власов лучше многих. Был награжден орденами Ленина и Красного Знамени... Тайники человеческого сознания могут хранить то, что не поддается внешнему наблюдению. Видимо, в жизненных приоритетах этого человека коммунизм никогда не был на первом плане убеждений. Он умел имитировать патриотизм, чувство долга. Был службистом. Некоторые особисты пытались ухватиться за духовное образование Власова. Да вынуждены были отпустить эту зацепку. Сам "вождь" учился в духовной семинарии...
Сейчас кое-кто пытается реабилитировать Власова. Думаю, для этого нет оснований. Ведь воевал он не за Сталина, а за народ и изменил своему воинскому долгу.
Сталин не верил, что Власову удастся сделать что-то серьезное у немцев, но сейчас он понимал: вслед за объявлением о создании РОА ("Русская освободительная армия") следует ждать других формирований национального характера. И он не ошибся.
В Берлине почувствовали, что, сделав ставку на молниеносную войну, они недооценили мощь Советского Союза, мощь экономическую, военную, социальную и морально-политическую. Гитлер надеялся, что после таких ударов, которые он нанес в 1941 году, Советский Союз рассыплется на национальные осколки. Но этого не произошло. Интернациональное единство не было поколеблено. Наоборот, оно явилось одним из устоев жизнеспособности Советского государства. Общая опасность в огромной степени усилила интернациональную сплоченность советского народа, хотя Сталин и допускал в национальной политике серьезные ошибки, в том числе и в ходе войны.