Сталин
Шрифт:
Баграмян И.Х.
– условная фамилия Христофоров
Буденный С.М.
– Семенов
Булганин Н.А.
– Николин
Василевский А.М.
– Александров, Михайлов
Ватутин Н.Ф.
– Федоров, Николаев
Воронов Н.Н.
– Николаев
Ворошилов К.Е.
– Ефремов, Климов
Жуков Г.К.
– Константинов, Юрьев
Конев И.С.
– Степанов, Степин
Рокоссовский К.К.
– Костин, Донцов
Сталин И.В.
– Васильев, Иванов...
Нередко, читая зашифрованные таким образом подписи, не видишь в этом особого смысла. Но Сталин настаивал на таком кодировании. Правда, и без подлинных подписей можно понять, кто направлял подобные депеши. Сам текст документа раскрывал "тайну". Вот, например, одна из многих,
"Товарищу Константинову (Г.К. Жукову)
Передаются Вам соображения Михайлова (А.М. Василевского). Сообщите Ваши мнения. Из телеграммы Михайлова не видна роль 57-й армии в общем наступлении для ликвидации окруженного противника. После разговора с Михайловым выяснилось, что 57-я армия будет действовать из района Раки-тино, Кравцов и Цыбенко в общем направлении на совхоз Горная Поляна и Балка Песчаная...
Васильев (Сталин)"835.
Если бы противнику удалось перехватить и расшифровать телеграмму, то едва ли его ввели бы в заблуждение типично русские фамилии...
Так уж сложилось, что Ставка "замкнула" на себе не только определение общих и частных задач того или иного фронта, но и в значительной мере планирование операций. Созданные Главные командования войск направлений Северо-Западное, Западное и Юго-Западное - сразу же были поставлены в бесправное положение. Ставка и после создания главкоматов продолжала через их голову руководить фронтами, отдавать распоряжения, требовать реализации тех или иных указаний Верховного. Часто складывалось впечатление, что Сталину главкоматы нужны не для облегчения управления войсками, а для роли дежурных "козлов отпущения", постоянных объектов для ядовитой критики. Главкоматы, по существу, не могли распоряжаться находящимися в их полосе резервами, авиационными соединениями, принять даже частное решение без согласования со Ставкой. При переговорах с командующими фронтами Сталин не только не учитывал планов и распоряжений главкоматов, но нередко походя отметал их. Разговаривая, например, по прямому проводу с командующим Крымским фронтом генералом Д.Т. Козловым, Сталин распорядился:
"Всю 47-ю армию необходимо немедля начать отводить за Турецкий вал, организовав арьергард и прикрыв авиацией... Все приказы главкома, противоречащие только что переданным приказаниям, можете считать не подлежащими исполнению..."836
Главкомы и их немногочисленный аппарат чаще использовались для реализации не собственных замыслов и планов, а директив Ставки. Сталин до конца так и не определил своей принципиальной линии по отношению к главкоматам. Через несколько месяцев после их создания они были расформированы. Правда, через некоторое время два главкомата были вновь восстановлены, но просуществовали только до лета 1942 года... Сталин увидел в этом оперативном звене руководства фронтами лишь промежуточное звено. При той жесткой централизации, которую он всегда отстаивал, эти региональные органы стратегического руководства и не могли проявить себя.
Менее четверти всех операций, как я уже говорил, были, оборонительными. Как Сталин, Ставка их готовили и вела? Скажу сразу, что большинство стратегических оборонительных операций 1941 года (в Прибалтике в июне - июле, в Белоруссии в эти же месяцы, в Западной Украине летом, в Заполярье и Карелии осенью, Киевская в июле - августе, Смоленская в июле - сентябре и некоторые другие) заранее не планировались. К их проведению нас вынудил противник, он диктовал условия, и действия советских войск часто носили спонтанный характер.
В предвоенные годы вопросы организации и ведения длительной стратегической обороны в масштабе страны должным образом не отрабатывались ни на учениях и маневрах, ни в теории. Пожалуй, тот, кто предложил бы до войны рассмотреть возможность организации обороны по Днепру, под Москвой, Ленинградом, немедленно был бы обвинен в пораженчестве, измене, предательстве. Но даже абстрактное в принципе изучение вопросов организации стратегической обороны в крупных пространственных и временных масштабах не проводилось. Вот здесь своей политикой и ошибочными действиями Сталин в немалой
Ставка и командование фронтами, отдавая директивы и приказы на ведение стратегической обороны, преследовали главную цель: остановить и обескровить противника, создать благоприятные условия для контрнаступления. Это позже, с подачи самого Сталина, пропагандисты и некоторые историки стали усматривать в катастрофическом отступлении сокровенный замысел "измотать врага" активной обороной. К преднамеренной, плановой стратегической обороне советские войска прибегли, пожалуй, лишь раз - летом 1943 года. Сталин не любил оборону, нервничал, не проявлял глубокого понимания ее сути. Он старался решать оборонительные задачи не только оперативными средствами, но и чисто административно-карательными методами, вроде уже упоминавшихся приказов No 270 от 16 августа 1941 года и No 227 от 28 июля 1942 года, рядом дополнительных распоряжений об активизации действий заградотрядов, частей НКВД в тылу фронтов на наиболее опасных направлениях.
Верховный не обладал опытом организации стратегической обороны. Но им не обладала тогда и большая часть военачальников. Нужно учесть, что большинство кадрового состава Красной Армии погибли, оказались в плену или были ранены в 1941 году. И хотя летне-осенняя кампания 1942 года могла сложиться более благоприятно (моральный "допинг" войскам дала битва под Москвой, противник наступал уже не на всем протяжении фронта, а лишь на Юго-Западном направлении и в значительной мере растерял первоначальную новизну своих ударов), Сталин как Верховный Главнокомандующий был не в состоянии глубоко понять особенности оборонительных сражений. Ему было ясно, что размах оборонительных операций летом 1942 года не может уже быть таким, как в 1941-м. Тогда глубина отхода наших войск составила от 850 до 1200 километров.
Сталин полагал, что даже более или менее существенное отступление уже маловероятно. В своем приказе по случаю 23 февраля 1942 года народный комиссар обороны утверждал: "Ликвидировано то неравенство в условиях войны, которое было создано внезапностью немецко-фашистского нападения... Стоило исчезнуть в арсенале немцев моменту внезапности, чтобы немецко-фашистская армия оказалась перед катастрофой"837. Но Сталин не учел, что концентрация войск противника на более узких участках фронта, сосредоточение их там, где не ждал Верховный Главнокомандующий, вновь поставит Красную Армию в критическое положение, хотя и менее опасное, чем в году предыдущем. Но и сейчас, прорвав фронт в нескольких местах, противник смог продвинуться на 500 - 650 километров (почти в два раза меньше, чем в 1941 г.). В следующем году пространственные успехи немцев составят всего два-три десятка километров... Но наступательный порыв немецких войск летом 1942 года нам не удалось заблаговременно погасить и сдержать, ибо Сталин переоценил собственные силы и все время настаивал на том, чтобы проводить одновременно хотя бы частные наступательные операции. И только благодаря крупным стратегическим перемещениям войск удалось остановить врага у Волги. Во второй половине 1942 года Ставке пришлось направить на Юго-Западное направление свыше 100 стрелковых и танковых соединений, около 15 танковых корпусов. Вот к чему привел тот факт, что вновь точно и вовремя не были определены возможные направления основных усилий противника.
Сталин просчитался в 1941 году, решив, что главный удар немецкая армия нанесет на юго-западе. Понадобились крупные перегруппировки войск, и к началу нашего зимнего наступления на Западном направлении находилось более половины всех советских дивизий. Сталин, как и Ставка в целом, считал, что Западное направление останется главным и в 1942 году, хотя допускал возможность мощного удара и на Юго-Западном. Однако в летней кампании 1942 года противник нанес свой главный удар на Юго-Западном направлении. Можно утверждать, что в первый период войны Ставке не удалось верно определить направления главных ударов противника летом 1941 и 1942 годов. И оба раза к окончательным выводам, ошибочным, как оказалось позже, помог прийти Сталин.