Сталин
Шрифт:
Мы, новые славянофилы-ленинцы, славянофилы-большевики, коммунисты, стоим не за объединение, а за союз славянских народов. Мы считаем, что независимо от разницы в политическом и социальном положении, независимо от бытовых и этнографических различий все славяне должны быть в союзе друг с другом против нашего общего врага — немцев.
Вся история жизни славян учит, что этот союз нам необходим для защиты славянства.
Вот возьмите хотя бы две последние мировые войны. Из-за чего они начались? Из-за славян. Немцы хотели поработить славян. Кто больше всех пострадал от этих войн?
Разве в этой войне не то же самое? Разве Франция больше пострадала? Нет. Французы открыли фронт немцам. Немцы слегка оккупировали северную часть Франции, а южную даже не тронули. А Бельгия и Голландия сразу подняли лапки кверху и легли перед немцами. Англия отделалась небольшими разрушениями. А возьмите, как серьезно пострадали Украина, Белоруссия, Россия, Югославия, Чехословакия. Одна Болгария, которая хотела увильнуть, сманеврировать, и та попалась. Значит, больше всех страдали от немцев славяне. Сейчас мы сильно бьем немцев, и многим кажется, что немцы никогда не сумеют нам угрожать. Нет, это не так.
Я ненавижу немцев. Но ненависть не должна мешать нам объективно оценивать немцев. Немцы — великий народ. Очень хорошие техники и организаторы. Хорошие, прирожденные храбрые солдаты. Уничтожить немцев нельзя, они останутся» 510.
Теперь возникал вопрос: ради чего объединяться?
Он предвидел новую войну против Германии и конфронтацию с Западом.
«Мы бьем немцев, и дело идет к концу. Но надо иметь в виду, что союзники постараются спасти немцев и сговориться с ними. Мы будем беспощадны к немцам, а союзники постараются обойтись с ними помягче. Поэтому мы, славяне, должны быть готовы к тому, что немцы могут вновь подняться на ноги и выступить против славян. Поэтому мы, новые славянофилы-ленинцы, так настойчиво призываем к союзу славянских народов.
Есть разговоры, что мы хотим навязать советский строй славянским народам. Это пустые разговоры. Мы этого не хотим, так как знаем, что советский строй не вывозится по желанию за границу, для этого требуются соответствующие условия.
Мы могли бы в Болгарии установить советский строй, там этого хотели. Но мы не пошли на это. В дружественных нам славянских странах мы хотим иметь подлинно демократические правительства».
«После поражения, которое они потерпят в этой войне, они попытаются возродиться в течение ближайших 15 лет.
Тов. Калинин воскликнул: „Реванш!“
Тов. Сталин сказал, что да, немцы попытаются взять реванш. Тов. Сталин сказал, что просчитаются те, которые думают, что немцы этого не смогут сделать. Некоторые англичане опять говорят о равновесии сил. Если англичане будут полудрузьями Германии, то они просчитаются и проиграют на этом. Мы сейчас бьем немцев, побьем их и тогда, если и когда они вздумают поднять и развязать новую войну. Но чтобы немцам не дать подняться и затеять новую войну, нужен союз славянских народов» 511.
В заключение Сталин поднял тост «за союз и дружбу независимых славянских народов, больших
Из всего этого можно сделать вывод, что Сталин только нащупывал путь в будущее и искал, как использовать присутствие Красной армии в Восточной Европе.
Впрочем, созданный в годы войны Славянский комитет был малоавторитетной организацией, в которую входили в основном эмигранты-коммунисты из славянских стран. «Идеи всеславянской солидарности были им совершенно чужды» (М. Джилас).
Показательно, что в июне 1944 года Сталин, принимая югославскую делегацию, глядя на карту мира, где СССР выделялся красным цветом, заметил: «Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным — никогда, никогда!» 512
В начале апреля 1945 года славянская тема получила дальнейшее развитие, в Москву прибыла югославская делегация во главе с Иосипом Броз Тито.
Сталин повторил свой тезис и даже усилил его: «„Революция нужна теперь не повсюду. Тут недавно у меня была делегация британских лейбористов и мы говорили как раз об этом. Да, есть много нового. Да, даже и при английском короле возможен социализм…“
В какой-то момент он встал, подтянул брюки, как бы готовясь к борьбе или к кулачному бою, и почти в упоении воскликнул:
— Война скоро кончится, через пятнадцать—двадцать лет мы оправимся, а затем — снова!
Что-то жуткое было в его словах: ужасная война все еще шла. Но импонировала его уверенность в выборе направления, по которому надо идти, сознание неизбежного будущего, которое предстоит миру, где он живет, и движению, которое он возглавляет» 513.
Но одновременно с этим Сталин вполне реалистично смотрел на процессы, происходившие в Югославии, где все ключевые посты занимали коммунисты. Член югославской делегации Джилас заметил, что у них, по сути, советская власть, но Сталин возразил: у вас не советская власть, а «нечто среднее между Францией де Голля и Советским Союзом».
Казалось, ему следовало развить идею укрепления советских принципов в Югославии, а вместо этого он подчеркнул различия. К тому же вождь заявил, что «сегодня социализм возможен и при английской монархии», что продемонстрировало новый взгляд на коммунистическую теорию. Это означало, что переход от капитализма к социализму мог состояться и без коммунистической диктатуры!
Что же произошло с нашим героем?
Он уточнил: «Если славяне будут объединены и солидарны — никто в будущем пальцем не шевельнет. Пальцем не шевельнет! — повторял он, резко рассекая воздух указательным пальцем» 514.
Да, мир менялся. После «полусоциализма» Рузвельта в Америке, корпоративного социализма Муссолини и национал-социализма Гитлера должно было появиться что-то новое, основанное на чувстве национального освобождения, демократии, социальной справедливости. Ленинский лозунг «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны» не был универсальным. «Советскую власть», то есть государственное регулирование экономики и социальную поддержку населения, можно было получить и через демократические выборы.