Сталинград
Шрифт:
Тем не менее нацистские власти считали, что смогут препятствовать распространению паники до тех пор, пока не завершится подготовка войск, призванных вызволить 6-ю армию из окружения. Паулюс был настроен скептически и не верил обещаниям Геринга снабжать 6-ю армию всем необходимым по воздуху. Он знал, что армия может продержаться самое большее до начала декабря. Если же к этому времени обещанная Гитлером помощь не подойдет, тогда...
Перед Паулюсом встала дилемма, которую Штрекер образно назвал «вопросом совести каждого солдата»: подчиняться бестолковому приказу начальника или проигнорировать его и в интересах дела действовать по собственному усмотрению. Противники нацистского режима презирали фюрера и надеялись, что
10
Офицеры считали, что штабистам следует убедить Гитлера добровольно уйти с поста главнокомандующего, и тогда смена режима пройдет без революционного хаоса 1918 года. Как плохо они знали своего фюрера! Малейшая оппозиция его власти толкнула бы Гитлера на самые суровые меры и стоила бы большой крови. Молодые офицеры, такие как Тресков и Штауффенберг, понимали, что убрать Гитлера с политической арены можно, только уничтожив его.
Офицеры 6-й армии часто вспоминали генерала фон Вартенбурга, который в декабре 1812 года отказался выполнять приказ Наполеона, чем дал толчок патриотическому антибонапартистскому движению в Германии. Аналогия была слишком явной, и какое-то время имя Вартенбурга буквально не сходило с уст. Зейдлиц не раз приводил его Паулюсу в пример, убеждая попытаться прорваться из окружения. О том же говорил полковник Зелле, начальник инженерной службы 6-й армии. Лишь один Шмидт считал, что действие вопреки приказу – это «бунт с политической окраской».
Ответ Паулюса полковнику Зелле прозвучал поистине судьбоносно. Он сказал: «Я знаю, что военная история уже вынесла мне свой приговор». И все же Паулюс был прав, не признавая аналогии между собой и Вартенбургом. Тот мог утверждать, что действует от имени прусского короля, и длительное время сохранять пост главнокомандующего, но в век радио и телефона подобный обман стал невозможен. Тут же последовал бы приказ об отставке.
В данной ситуации на роль Вартенбурга больше подходил Манштейн. Однако он, как вскоре выяснилось, не имел ни малейшего желания брать на себя эту опасную миссию. «Прусские фельдмаршалы не бунтуют!» – напыщенно заявил он в разговоре с представителем штаба группы армий «Центр».
Многие историки представляют дело так, будто все офицеры 6-й армии выступали за немедленную попытку вырваться из кольца. Это утверждение ложно. Командиры корпусов, дивизий и штабные офицеры действительно были полны решимости выбраться из «котла» во что бы то ни стало, но полковые и батальонные командиры вовсе к этому не стремились. Их войска, особенно те, которые успели окопаться, не желали покидать теплых землянок ради рискованного марша через снега. Солдаты не хотели трогаться с места еще и потому, что верили обещанию Гитлера массированным ударом извне прорвать кольцо окружения. Лозунгом тех дней стали слова Паулюса: «Держитесь! Фюрер спешит нам на помощь!» Позже Шмидт пытался отрицать, что этот призыв родился в штабе 6-й армии, и даже утверждал, что его изобрел кто-то из нижестоящих командиров.
Многие офицеры тоже верили обещанию Гитлера вызволить их из окружения. Лишь некоторые догадывались об истинном положении дел. Один лейтенант вспоминал, как его друг из пехотного полка танкового соединения жаловался на судьбу. «Нам никогда отсюда не выбраться, – говорил он. – Русские вряд ли упустят такую уникальную возможность разделаться с нами». «Да ты настоящий пессимист, – рассмеялся лейтенант. – Лично я верю Гитлеру. Он свое обещание выполнит. Его слово – закон».
17. Крепость без крыши
В первую неделю декабря русские предприняли несколько решительных попыток разрезать 6-ю армию надвое.
6 декабря ударная группа из 16-й танковой дивизии пошла в контратаку, причем танкисты на сей раз выступали как пехотинцы, поскольку горючего для их бронетранспортеров не было. Их целью была высота севернее Бабуркина, которую они сумели занять. Неожиданно из соседней балки показались советские танки, поддерживаемые пехотой. Командир группы приказал отступить. Позднее один солдат вспоминал: «Мы все отступали и отступали. Каждый сам спасал свою жизнь, а русские палили по нам из всех пушек и стволов. Половина группы осталась на снегу. Лейтенанта тяжело ранили, но, даже умирая, он продолжал кричать нам: „Ребята, бегите врассыпную!“ Выжившие и сейчас считают, что своим спасением они обязаны лейтенанту».
Многочисленные атаки на немецкие позиции показали советскому командованию, что осажденные вовсе не считают себя побежденными и продолжают активно сопротивляться. 57-я армия, действовавшая на территории юго-западного сектора, понесла тяжелые потери. Весьма любопытны объяснения неудачи прорвать немецкую оборону. В одном из донесений говорится, что «при штурме укреплений противника артиллерия и пехота действовали несогласованно». Согласно другому, «солдаты вырыли недостаточно глубокие окопы, что привело к ощутимым потерям». Но нигде не сказано о промерзшей земле и нехватке шанцевого инструмента.
А за линией фронта, в тылу, трудились сотрудники НКВД и переводчики, денно и нощно допрашивая пленных немецких солдат, перебежчиков и «языков», добытых русскими разведчиками на передовой. «Дня не проходило, чтобы большевики не украли кого-нибудь из наших», – жаловался позже один лейтенант из австрийской 44-й пехотной дивизии. Разведка Донского фронта старалась выявить наиболее деморализованные части, чтобы русские войска могли наносить удары по самым слабым участкам немецкой обороны. Вскоре выяснилось, что 44-я и 376-я пехотные дивизии, отступившие из-за Дона, не успели окопаться и обзавестись землянками. Солдаты этих соединений ютились в наспех выдолбленных в мерзлой земле норах, покрытых брезентом. Один австрийский лейтенант, Генрих Боберг, так отвечал на вопросы капитана Дятленко: «Считается, что австрийские солдаты плохо воюют. В этом есть доля правды, но, когда дело касается 44-й дивизии, я бы не был столь категоричен. У австрийцев отсутствует прусская приверженность к строгой дисциплине, но зато они прекрасно уживаются с представителями других национальностей. Кроме того, австрийцы напрочь лишены спесивой национальной гордости пруссаков».
Несмотря на отсутствие результатов, русские продолжали время от времени атаковать позиции 44-й пехотной дивизии. К чести немцев следует заметить, что боевой дух в 6-й армии продолжал оставаться на высоте. Никто даже не сомневался в удачном исходе. Солдаты, особенно те, чьи позиции находились в степи, в шутку называли сталинградский «котел» «крепостью без крыши». Молодые бойцы, выросшие при тоталитарном режиме, вовсе не задавались вопросом, почему они оказались в таком бедственном положении. Слова Гитлера было для них достаточно, и они искренне верили, что фюрер не оставит их в беде.
В начале декабря ежедневный паек, выдаваемый солдатам, был существенно урезан. Офицеры уверяли своих подчиненных, что это ненадолго, что Люфтваффе доставит им все необходимое, к тому же войска Манштейна уже на подходе и вскоре вызволят их из окружения. Солдат 376-й пехотной дивизии писал домой: «Мы находимся в окружении с 22 ноября, но самое худшее уже позади. Надеемся, что к Рождеству кольцо будет прорвано... Когда мы выйдем из окружения, война в России закончится». Некоторые были настолько уверены в том, что проведут Рождество среди близких, что заранее готовили родным нехитрые подарки.