СТАЛИНИАДА
Шрифт:
Заключенные во встречной колонне встрепенулись так, будто бы этот призыв относился и к ним. А дивизия уже подхватила:
С фашистской силой черною,С проклятою ордой…Пусть ярость благороднаяВскипает, как волна…Тут некоторые из заключенных робко, как бы стесняясь, подхватили песню. На смельчаков, дивясь, стали оглядываться другие заключенные. Но уже
Плечи заключенных разогнулись, глаза у многих увлажнились, а у иных, напротив, обрели неестественно сухой огненный блеск. И вот уже и эта колонна пошла с песней. Мощный хор огласил степь. Это солдаты и арестанты выдохнули из себя слова:
Пусть ярость благороднаяВкипает как волна.И-детвой– на на-роднаяСвя-щен-ная вой– на.Заключенные взяли ногу. Пошла чеканить шаг разномастная обувка: ботинки, валенки, полуботинки, сапоги, калоши, даже туфли модельные.
Дадим отпор губителямВсех пламенных идей.Тут некоторые конвоиры как бы опамятовались и стали кричать на заключенных, а некоторые даже грозить. Мол, кончай петь, не арестантское это дело. А один молодой и особо внимательный к службе стражник совсем было замахнулся прикладом:
— Неча советские песни поганить!
Но потом он постеснялся справлять свою суровую работу на глазах у солдат. У песни был такой могучий голос и такой все-покоряющий ритм, что вот уже и сами конвоиры пошли торжественно, винтовки наперевес, как на параде, некоторые даже подхватили песню.
Ноги рубят и отсчитывают такт. На мгновение металлический гул двух встречных составов снова врывается в песню, но она перекрывает все шумы. Два встречных людских потока, охваченные одним порывом, на едином дыхании поют. И теперь уже поют совершенно все: и даже те конвоиры, которые только что кричали на заключенных и хотели загасить песню, поют вместе со всеми:
Идет война народная,Священная война.В обе стороны степи идет песня, и один ее вал накатывается на другой, сшибается, плещется. И когда в одну сторону плывет еще припев, в другую уже взлетает новая строка.
И люди смотрят за края степи восторженными глазами. Они поют. И это уже не походный марш, а хорал, сотрясающий землю. Звуки уходят в самое небо, отражаются от него, как от свода и снова падают на заснеженную землю. И посчастливели омытые музыкой, исступленные лица солдат, заключенных и конвоиров. Рты отверсты.
Лица вдохновенно искажены поющими ртами. И с яростным фанатизмом, вкладывая всю страсть, как будто от судьбы этой песни зависит судьба мира, люди поют о священной народной войне. И кажется, что теперь уже нет на земле такой силы, которая могла бы заглушить эту песню или противостоять этим людям. И вот уже разминулись два бесконечных потока и пошли, не оглядываясь, в обе стороны степи, унося на плечах разные судьбы, но одну и ту же песню. И до самого горизонта то замирая, то вспыхивая, приглушаясь далью, звенело:
ПустьОт имени
Только маршал Борис Михайлович Шапошников имел в руках факсимиле Сталина и мог отдавать от его имени приказы по армии.
Посланцы главнокомандующего
Сталинские принципы руководства военными действиями воплощали в жизнь доверенные эмиссары Сталина, такие как Кулик, Мехлис. Последний ответствен за сдачу Крыма, за провал операций на Волховском фронте в конце 43 года. Эмиссары Сталина были невежественны, некомпетентны, бездарны, самоуверенны, властны, трусливы. Они подавляли, подминали под себя и подменяли командующих, стремились все сделать по-своему, не неся при этом никакой ответственности за ход боевых действий. Их вмешательство стоило большой крови нашим войскам, а победы происходили вопреки сталинским посланцам.
"Ни шагу назад!"
Когда немцы переправились через Дон и пошли к Волге и Кавказу, Сталин понял, что все рушится, и издал приказ, в котором говорилось, что советский народ любил Красную Армию и верил в нее, а теперь не верит. Сталин выдвинул лозунг "Ни шагу назад!" За всякое отступление без приказа командования полагался расстрел наместе. Сзади бойцов по приказу Сталина расположились заградогряды смершевцев с пулеметами, и им был дан приказ стрелять по своим, если они дрогнут и начнут отступать. Возник великий художественный образ, отражавший состояние всего народа в эту эпоху: бойцы находились между двумя смертями — сзади — смерть от «своих» пуль, впереди — смерть от «чужих» пуль. Иногда отступающие под давлением превосходящих сил противника части сметали заградотряды пулеметчиков.
Помощь Сталинграду
В конце 1942 года Маленков по поручению Сталина прилетел в Сталинград. Он обратился к генералу Горбатову:
— Чем можно помочь сталинградцам? Что нужно сделать, чтобы облегчить положение?
Александр Васильевич ответил:
— Нужно вернуть в строй и прислать в Сталинград высококвалифицированных командиров.
— Кого именно?
— Я подготовлю список.
— К утру, пожалуйста. Утром я улетаю в Москву.
Всю ночь генерал готовил список, мучительно вспоминая всех, с кем служил, с кем встречался на допросах и очных ставках (сам генерал тоже сидел, но по редкостному счастью был выпущен). Он составил большой список и боялся, что кого-либо из репрессированных он забыл. Утром от отдал список Маленкову, и тот отвез его в Москву к Сталину. Ответа не последовало. На Сталинградском фронте никто из упомянутых Горбатовым командиров не появился. Может быть, их уже не было в живых.
Битва на Волге
Малиновский говорил в кулуарах после юбилейного вечера в МГУ, посвященного двадцатилетию Сталинградской битвы:
— Два вождя — Сталин и Гитлер — устроили под Сталинградом мясорубку. Многое определялось названием города и политической символикой.
Заволжские степи никому не были нужны, как и разрушенный до основания город. Когда потери дошли до шестисот тысяч бойцов, пять командующих фронтами собрались и разработали план, как отрезать армию Паулюса от главных немецких сил и уничтожить ее. Это и было сделано с одобрения Ставки. Потом эта операция была названа одним из сталинских ударов и об этом был снят фильм "Сталинградская битва".