Сталки и компания
Шрифт:
– Она лежала под полом в самом центре спальни Уайта. Там для звукоизоляции сделан двойной пол. Никто из учеников даже из моего корпуса не может отодрать доски так, чтобы не осталось следа. А Яйцекролик в ту ночь был абсолютно пьян.
– Судьба к ним необычайно благосклонна. Я всегда это говорил. Лично мне они очень нравятся, и мне кажется, я пользуюсь у них некоторым доверием. Признаюсь, мне нравится, когда меня называют «падре». Я живу с ними в мире; поэтому они не думают, что я буду обвинять их в воровстве.
– Вы имеете в виду этот случай с Мейсоном? – вяло спросил
– Признаюсь, не могу согласиться с вами, Праут, – сказал преподобный Джон. – Он выдумал про них какую-то глупую историю с воровством: принял на веру показания другого мальчишки, не задавая никаких вопросов и... честно говоря, мне кажется, он заслужил то, что получил.
– Они нарочно играли на лучших чувствах Мейсона, – сказал Праут. – Если бы они сказали мне хоть слово, все можно было бы исправить. Но они предпочли заманить его, сыграть на его незнании их характеров...
– Может быть, – сказал Кинг, – но мне не нравится Мейсон. И он мне не нравится именно по той причине, по которой он нравится Прауту: он старается быть хорошим.
– Воровство не является нашей традицией... по крайней мере, в нашем кругу, – сказал Крошка Хартопп.
– Не слишком ли это смелое заявление для главы корпуса, который угнал семь голов скота у невинных домовладельцев Нортхемпшира? – сказал Макрей.
– Именно так, – ничуть не смутился Хартопп. – Именно в этом похищении дичи, мелком браконьерстве и ястребиной охоте наше спасение.
– Это наносит больший вред школе, чем... – начал было Праут.
– Чем любой замятый скандал? Может быть. Наша репутация среди фермеров сильно подпорчена. Но я скорее буду иметь дело с удивительным проступком подобного рода, чем... чем с другими нарушениями.
– Может быть, они и ничего, но они не похожи на обычных мальчиков, в них есть что-то странное и, на мой взгляд, нездоровое, – настаивал Праут. – Их поведение может проложить путь к еще большему злу. Я не могу понять, как нужно разговаривать с ними. Я мог бы их разделить.
– Конечно, могли бы, но они все шесть лет учились вместе. Вот этого я бы делать не стал, – сказал Макрей.
– Они все время говорят «мы», как в редакции газеты, – невпопад сказал Кинг. – Меня это раздражает. «Где ваше сочинение, Коркран?» «Видите ли, сэр, мы не успели его закончить. Мы сделаем это буквально через минуту» и так далее. То же самое и с другими.
– В этом «мы» есть одна замечательна вещь, – сказал Крошка Хартопп. – Вы знаете, я веду у них тригонометрию. Мактурк имеет об этом некоторое представление, но у Жука представление о синусах и косинусах примерно как у вымирающего животного. Он как ни в чем не бывало списывает все у Сталки, который, безусловно, любит математику.
– Почему вы не прекратите это? – спросил Праут.
– Это оправдывает себя на экзаменах. Потом Жук показывает пустые листы и верит, что его «английский» спасет его от провала. Мне нравится, что большую
– Я бы поблагодарил небеса, если бы он часть своей энергии направил на изучение элегий, – сказал Кинг, выпрямляясь. – Он, за исключением, может быть, Сталки, самый мерзкий сочинитель «варварского гекзаметра», какого я когда-либо видел.
– Работа происходит в этом кабинете, – сказал капеллан. – Сталки делает математику, Матурк – латынь, а Жук занимается их английским и французским. По крайней мере, когда он был в прошлом месяце в больнице...
– Симуляция, – перебил Праут.
– Вполне возможно. Я увидел, насколько хуже стали их переводы «Roman d'un Jeune Homme Раиуге». [75]
– Мне кажется, это абсолютно безнравственно, – сказал Праут. – Я всегда был против кабинетной системы обучения.
75
«Роман бедного молодого человека» – популярный роман французского писателя Октава Фейе (1821–1890).
– Трудно найти кабинет, где бы мальчики не помогали друг другу, но в пятой комнате это превратилось в систему, – сказал Крошка Хартопп. – У них почти для всего разработана система.
– Они часто откровенничают со мной, – сказал преподобный Джон. – Я видел, как Мактурка загнали наверх переводить на латынь «Элегию, написанную на сельском кладбище», [76] пока Жук и Сталки гоняли мяч.
– Это приводит к систематическому списыванию, – голос Праута становился мрачнее и мрачнее.
76
Одно из самых знаменитых стихотворений всей английской литературы, написанное Томасом Греем (1716–1771), английским поэтом и филологом.
– Да ничего подобного, – снова откликнулся Хартопп. – Нельзя научить корову играть на скрипке.
– Но все равно существует намерение списать.
– Но все, о чем мы говорим, охраняется тайной исповеди, я полагаю. – сказал преподобный Джон.
– Вы сказали, что слышали, как они пытались организовать свои занятия подобным образом, Джиллетт, – не унимался Праут.
– Святые небеса! Не делайте из меня свидетеля обвинения, мой дорогой коллега. Хартопп в равной степени виноват. И если они обнаружат, что я наябедничал, наши отношения пострадают... а я их ценю.
– Я считаю, что вы проявляете слабость в данном деле, – сказал Праут, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. – По-моему, было бы лучше разделить их комнату... на какое-то время...
– Их обязательно нужно разделить, – сказал Макрей. – Посмотрим, насколько справедлива теория Джиллетта.
– Будьте разумны, Праут. Оставьте их в покое или на вас обрушатся все беды, и, что гораздо важнее, они рассердятся на меня. Я, увы, слишком толстокож, чтобы меня раздражали непослушные мальчишки. Вы куда собрались?