Стальное лето

Аваллоне Сильвия

— Мать твою… Издали кажется, что телок полно. А как подойдут — хоть мешок им на голову натягивай, — вздохнул Кристиано. — Отстой, а не вечеринка.

Маттиа с надеждой глянул на Алессио, но тот и бровью не повел. Бог знает, что за мысли роятся у него в голове.

— Алессио, послушай, может быть, действительно стоит… — начал Маттиа издалека.

— Нет, мы еще долго здесь будем торчать? — прервал его Кристиано. — Мы, конечно, подождем, тачка-то твоя!

Алессио бросил взгляд на скамейку под деревом. Джессика, Мария

и Соня все так же оживленно трепались. Правда, Соня бросала на него тревожные взгляды, но в этом не было ничего необычного.

Затем Алессио посмотрел на Кристиано. Ну и рожа, точно кирпича просит.

— Шел бы ты в задницу, Кристиано! — сказал он.

Кристиано не обиделся, просто покрутил пальцем у виска. С самого начала он не хотел ехать на каток — он, как обычно, собирался в «Джильду». Сюда его притащил Алессио, обещал, что оторвутся на полную катушку, а сам уже больше часа сидит и таращится на чертову скамейку. Зная его, можно предположить, что парень что-то задумал. Точно, будет буза…

Маттиа ерзал как на иголках. Ему неприятно было сидеть тут, но ради Алессио он готов был потерпеть. В этой дыре ничего не меняется — ни люди, ни завод, который выматывает всех по полной. Все было таким же, как до его побега, — за исключением Анны.

— Предупреждаю, я могу и рассердиться! — ни с того ни с сего буркнул Алессио.

Кристиано рассмеялся ему в лицо:

— Да ладно, сбрось пар, все равно эта фифане появится!

Что за фифа? Маттиа перестал что-либо понимать.

Лицо Алессио исказилось.

— Убирайся, — прошипел он сквозь зубы.

— Да, а куда? Надеюсь, ты меня подвезешь?

— Убирайся, сказал! — взревел Алессио.

Кристиано, чье отупевшее от «колес» лицо ничего не выражало, не сдвинулся ни на сантиметр.

Беззубый старик, наблюдавший за ними, крикнул:

— Да врежь ты ему!

«Шутки кончились», — промелькнуло в мозгу Маттиа.

— Да не явится она! — развязно завопил Кристиано. — Я что, должен себе праздник испоганить из-за того, что эта твоя потаскушка никак не приедет? Она сейчас на другом скачет, ты что, не догоняешь?

Вскочив, Алессио схватил Кристиано за шею и стал душить. Он бы его убил, если бы не Маттиа.

— Кончайте, придурки, ведь сейчас точно кто-нибудь карабинеров вызовет!

Кристиано, потирая шею, попятился.

— Правильно! Отваливай, никто тебя не держит! — крикнул ему Алессио. — Вместо того чтобы со шлюшками развлекаться… вместо того чтобы заделать ребенка очередной пятнадцатилетней, ты бы лучше зашел посмотрел, как твой собственный сын выглядит!

Сын.

Кристиано побледнел. Губы его задрожали. Глядя на него, Алессио пожалел о своей вспышке. В другое время он бы никогда такого не сказал. Просто он заметил, что к трем грациям на скамейке присоединилась четвертая.

Дженнифер. Та самая Дженнифер, которая забеременела от Кристиано в пятнадцать лет. Она пришла позже, потому что не с кем было оставить маленького Джеймса, но потом ее родители сжалились и отпустили юную мать погулять.

Та, которую втайне ждал Алессио, все-таки появилась на празднике. Она подошла к скамейке, на которой сидели девушки, и легонько похлопала Марию по плечу.

— Привет, — вежливо сказала она.

У неене было ничего общего с ними. Она никогда не носила джинсовые юбки по самое не могу, массивные клепаные ремни и килограммы дешевой бижутерии на шее. Садясь, она не раздвигала ноги, разговаривая, не использовала бранные слова. Даже глядя на ткань, из которой было сшито ее лиловое платье-футляр, можно было определить, какая неодолимая пропасть лежит между ее миром и миром девушек с улицы Сталинграда.

Она еще до школы умела читать и считать до ста. Ее родители привили ей любовь к книгам и объяснили, какие существуют профессии. В пять лет она не шаталась без присмотра по улицам, в одиннадцать — не пряталась в подвалах, чтобы сделать первую затяжку и первый глоток крепкого спиртного. Она не позволяла себя лапать, и ей никто никогда не залезал под юбку за просто так.

Однако сегодня вечером она появилась на роликодроме, и ее лицо лучилось обезоруживающей улыбкой.

Она дружелюбно сказала, что не могла не подойти поздороваться. Но… ее уже ждут, поэтому, к сожалению, она не может присесть, чтобы поболтать.

По отношению к ней девушки испытывали сложные чувства. Что-то среднее между ненавистью, завистью и восхищением. Тот день, когда онвпервые привел ее в их квартал, все отлично помнили. Она осторожно ступала по асфальту, стараясь не попасть каблучком-шпилькой в щель канализационного люка. Тогда ее дружно высмеяли. За глаза, конечно. Еще бы, ведь эта цаца церемонно протянула им руку и сказала: «Добрый вечер, рада с вами познакомиться!» Добрый вечер? Рада познакомиться? Да не то что местный почтальон — даже врач из поликлиники никогда так не выпендривался!

Но она оказалась проще, чем они думали. Вот и сейчас она стояла и терпеливо отвечала на их расспросы. Да, приехала на каникулы. Да, в сентябре она будет искать работу, может быть, в Пизе или даже в Пьомбино.Понятно, что ееработа будет не такой, как у них. Она не станет за мизерную плату пробивать чеки в супермаркете. И на завод она не пойдет.

Мария под конец все же решилась прошептать ей на ухо, что онтоже здесь. Она с удивлением и тревогой глянула в указанном направлении и сразу заметила его белокурую голову.