Стальное лето
Шрифт:
«Я уже давно… Наверное, это непросто… Но все-таки это… Ну, мы с тобой вместе уже давно, еще со школы, и я подумал, что… ну… Если ты согласна, то я бы… Я что хотел сказать… Черт! — Алессио выдавил улыбку, улыбка получилась кривой. — Ну, в смысле, ты закончила школу, а я ни черта не закончил, ну и все-таки…»
Элена молчала, давая ему возможность высказаться.
«Мне надо тебе вот что сказать…» — Алессио засунул руку в карман и извлек оттуда бархатную коробочку.
Потом
Алессио думал, что никогда в жизни не справится, не сможет произнести эту дурацкую фразу. И все же — на тебе! — все-таки выговорил ее, придурок.
«Элена… — Пауза. — Ты выйдешь за меня замуж?»
Кто-то толкнул Алессио в спину, и он вернулся в реальность. Воспоминания мгновенно улетучились. Не двигаясь, он раздраженно произнес:
— Даже видеть тебя не хочу!
— А, значит, это точно ты! — сказал кто-то, но явно не Кристиано. — Что ты тут рассиживаешь? «Джильда» не по нутру?
Алессио резко обернулся и остолбенел. На его лице расцвела искренняя улыбка.
— Не может быть! Не верю! — Он бросился обнимать подошедшего парня. — Сколько времени я тебя искал, придурок ты этакий!
— Ну вот, — засмеялся парень. — Ты, смотрю, чувствительным стал. Ты что тут сидишь, а? Девки из «Джильды» совсем заездили?
— Черт, где ты все это время пропадал, а? Совсем про меня забыл, сукин сын!
— Да я тебя со спины разглядел. А ты говоришь — забыл!
Парни снова обнялись.
— Ты совсем не изменился, — сказал Алессио. — Так где же ты пропадал?
— Если скажу, не поверишь.
— А ты скажи! — Алессио хлопнул приятеля по плечу.
— В России. Черное море бороздил.
— Черт побери, да ты ненормальный!
— Слегка, — усмехнулся парень. — Но теперь вот вернулся. Кстати, ты так и работаешь на «Луккини»?
— Приходится.
— И где?
— В последнее время на мостовом кране.
— Молодец! А я, — парень с улыбкой подмигнул Алессио, — новый оператор проволочной заготовки. Со следующей недели.
— Клааас! — Алессио чуть не подпрыгнул. — До этого момента вечер был просто дерьмовый, настолько, что меня даже выворотило! А тут ты появляешься, да еще говоришь, что мы вместе будем работать. Слушай, что ж ты тогда исчез, а?
Парень сделал неопределенный жест рукой:
— Давай не будем вспоминать, темная история. Ты-то как? Как Элена? Она знает, что ты тут прохлаждаешься?
Алессио изменился в лице:
— Не упоминай…
— … всуе. Ладно, молчу. Захочешь — расскажешь.
— Не захочу. Слушай, не порти мне вечер. Кристиано уже постарался! — буркнул Алессио.
—
— Этот кабан еще нас переживет.
Маттиа Алессио не видел с 1998 года. Он исчез из его жизни в 1998-м, примерно в то же время, что и Элена. Алессио даже стреляться собирался. Не всерьез, конечно, но тряхнуло его здорово.
— Слушай, гад, — сказал он, — сейчас ты поедешь со мной — и никаких отговорок! И спать тоже останешься у нас. Это самое малое, чем ты можешь искупить…
— Слушаюсь, шеф! Я к тому же без колес. Но… А Кристиано твой как?
— Перебьется, — махнул рукой Алессио. — Пошли к машине.
Парни росли вместе. Маттиа тоже жил на улице Сталинграда. В шестнадцать у него начались проблемы с правосудием: недоказанное участие в краже со взломом. Потом, в 1998 году, Маттиа попался еще на чем-то и был вынужден бежать за границу. Как совершеннолетнего его прямиком отправили бы в тюрьму Ливорно. Работать в российскую транспортную компанию ему удалось устроиться каким-то чудом.
И все же Маттиа нельзя было назвать безнадежно плохим человеком — это следует уточнить.
— Ты уверен, что хочешь оставить его за бортом? — спросил он, усаживаясь в машину. — Кристиано ведь психанет.
— Да пусть психует, придурок! — сказал Алессио, поворачивая ключ зажигания. — Раньше надо было думать. Друг, который трахает несовершеннолетнюю в компании своего шефа, — как тебе такой расклад? Пусть спасибо скажет, что я ему морду не набил.
На заднем сиденье чирикнул мобильный телефон.
Алессио взял его и увидел на экране надпись: восемь вызовов без ответа.
Папа.
Алессио переключил передачу, и машина рванула с места.
15
В полусне Анна покрутила головой. Растрепанные кудряшки дрогнули. Потом повертела ступнями, маленькими и изящными, с ноготками, накрашенными лиловым лаком. Затем с закрытыми глазами схватилась за край простыни и откинула ее.
На ней была белая хлопковая пижама с клубничками. Вырез слегка приоткрывал грудь.
Из этой пижамы она давно выросла: вполне взрослые очертания бедер с клубничками сочетались плохо — или чересчур хорошо.
Шли минуты, а она ничего не замечала. В ее комнате был гость, мужчина. Он сидел совсем близко с кроватью и наблюдал за ней. Свет вливался в комнату сквозь щели в ставнях; смешиваясь с пылью, он напоминал сахарную пудру.
Было девять часов утра. Маттиа смотрел на Анну уже с полчаса. Стараясь не шуметь, он внимательно ловил каждое ее движение и не мог оторваться.