Стальные сны
Шрифт:
– Я готов. А вы, принц?
– Всегда готов. – Этот поход дался Прабриндраху Драху нелегко, но он держался стойко. И воины гордились им.
Оседлав лошадей, они повели стрелков к лагерю. Пока они двигались, появились первые вороны. Завидев их, Костоправ рассмеялся:
– Пули в ворон! Так говаривали в Берилле, когда там был Отряд. Я никогда не понимал, что на самом деле это означает, но, черт возьми, эти слова звучат неплохим началом для любой затеи.
Принц, хмыкнув, согласился, затем стал отвечать на приветствия
Костоправ заметил знакомые лица: Нож, Лебедь, Махер… Черт! Похоже, и Мурген тут. Точно, Мурген! Но того лица, которое ему хотелось видеть больше всего, не было.
Мурген бросился к нему. Костоправ слез с лошади и сказал:
– Это я. Правда, я.
– Но я видел, как вы умерли.
– Ты видел, что в меня попала стрела. Но когда ты уехал, я все еще дышал.
– О да. Что с вами было?
– Это долгая история. Вот сядем, и увидишь – разговоров хватит на всю ночь. И напьемся вдребезги, если, конечно, найдется что выпить. – Он посмотрел на Лебедя. Там, где Лебедь, там и пиво.
– Вот. Ты оставил это, отправившись играть роль Вдоводела. – И он протянул Мургену знамя.
Юноша взял его с такой осторожностью, словно это была змея. Но когда знамя оказалось у него в руках, он провел рукой по копью.
– Это и вправду наше знамя. А я-то думал, что оно навеки потеряно. Значит, вы – это вы?
– Живой и невредимый и в полной боевой готовности. Но сейчас я думаю о другом. Где Госпожа?
Нож, учитывая ситуацию – ведь при разговоре присутствовал принц, – ответил:
– Госпожа отправилась на север с Нарайяном и Рамом. Примерно восемь-девять дней назад. Она сказала, что у нее есть какие-то неотложные дела.
Костоправ выругался.
А Лебедь подхватил:
– Да, точно, девять дней назад. А что, это и вправду Костоправ? Может, нас разыгрывают?
Махер подтвердил:
– Он, он. Прабриндраха Драха на мякине не проведешь.
– Вот неудача. Всегда так со мной. Стоит мне воспарить в радостных мечтах, как набегает туча, и конец.
Костоправ заметил широкого, крепко сложенного человека за спиной Ножа. Человек был ему незнаком, но в нем чувствовалась некая сила. И он, похоже, не так уж счастлив видеть Освободителя живым. Надо его остерегаться.
– Мурген, перестань-ка заниматься любовью со знаменем. Лучше расскажи мне о том, что тут происходило. Я ведь много недель был в отключке. – Или месяцев, если считать все время его отсутствия. – Не может ли кто-нибудь заняться этой клячей? Чтобы мы могли где-нибудь передохнуть?
В лагере была такая суматоха, словно приехал сам Длиннотень. Возвращение человека с того света всегда производит большое впечатление на окружающих.
Стараясь не обращать на суету особого внимания, Костоправ заметил, что невысокий плотный человек все это время держался недалеко
Мурген рассказал, что с ним произошло с момента той ужасной битвы. Нож поведал свою историю. Лебедь отделался парой забавных анекдотов из своей жизни.
– Так это сам Тенекрут? – спросил Костоправ. А Лебедь подтвердил:
– Ага, там, на колу, торчит именно его башка.
– Значит, круг сужается.
– А теперь рассказывай ты, – попросил Мурген, – мы будем первыми слушателями.
– Уж не собираешься ли ты включить мой рассказ в Летописи? Ты, кстати, ведешь записи?
Юноша, смутившись кивнул:
– Мне, правда, пришлось оставить их в городе перед уходом.
– Понятно. Мне просто не терпится прочесть Книгу Мургена. Если она окажется более-менее сносной, ты сможешь зарабатывать этим на жизнь.
Лебедь заметил:
– Госпожа этим тоже занималась. – Все на него посмотрели. Он потупился.
– То есть она говорила о том, что хочет написать книгу. Когда у нее будет время. Не думаю, что она что-либо писала на самом деле. Просто она сказала, что ей нужно кое-что уяснить себе, прежде чем научать писать. Она назвала это долгом перед историей.
– Дай-ка подумать, – сказал Костоправ. Подняв камень, он швырнул им в ворону. Птица каркнула и отлетела на несколько футов, но недалеко. Это была ее, Душелова, прислужница. Значит, та на свободе, занялась любимым делом. Или заключила союз с теми, кто захватил ее в плен.
Помолчав, Костоправ заметил:
– Нам предстоит много сделать, чтобы наверстать время. Но подозреваю, что самая критическая ситуация сложилась у Могабы. Надо положить этому конец. Сколько у него людей?
– Тысячи полторы, наверное, – прикинул Мурген.
– Одноглазый и Гоблин остались у него, когда он объявил им войну?
– Эти в защитниках не нуждаются, – сказал Мурген. – Они не хотят сюда являться. Думают, что тут их ожидает ловушка. Решили отсидеться, пока к Госпоже не вернется ее дар.
– Ее дар? Она что, обладает даром колдовать? Об этом мне никто никогда не говорил. – Хотя он давно это подозревал.
– К ней и вправду возвращается ее сила, – сказал Нож. – Но не так быстро, как ей бы хотелось.
– Все идет медленней, чем ей бы хотелось. Чего они боятся, Мурген?
– Ученицы Меняющего Облик. Помните ее? Она была там, когда мы покончили с ним и с Грозотенью. Она ускользнула. Говорят, она имеет облик форвалаки, но ее сознание осталось прежним. И она полна решимости отомстить им обоим за Меняющего Облик. Особенно Одноглазому. – Одноглазый убил колдуна Меняющего Облик за то, что тот когда-то расправился с братом Одноглазого – Там-Тамом.
– Вполне возможно, что ее месть может коснуться каждого, кто так или иначе причастен к этому делу, – вздохнул Костоправ. – Это неожиданный поворот.