Стань диким!
Шрифт:
— Вы едите пищу воронов? — брезгливо поморщился Клубок.
— Наши воины привыкли драться, а не охотиться, — ответил Головешка. — Мы едим все, что найдем.
— Грозовое племя, прячьтесь под этот куст, — скомандовала Щербатая. — Там полно поганок, они отобьют ваш запах. Ждите здесь, пока я не позову! Она пропустила вперед пару котов Сумрачного племени и пристроилась в середине группы, как будто она их пленница. Они молча зашагали к лагерю.
Грозовые коты расселись меж поганок и стали напряженно вслушиваться. Огонек чувствовал, что шерсть на загривке у него подрагивает. Он посмотрел на Клубка,
Вдруг в лагере Сумрачного племени раздался вой. Мгновенно коты Грозового племени выскочили из укрытия и ринулись в ворота.
Там, на утоптанной пыльной площадке, Щербатая, Головешка и Черняк бились с шестью грозными воинами. Огонек узнал среди них Звездолома и глашатая племени Чернопята. Воины были тощими и исцарапанными, но под потрепанной шкурой у каждого перекатывались сильные тренированные мышцы.
У края площадки группа тощих кошек выжидающе смотрела на зачинщиков. Их худые тела, казалось, дрожали от гнева, а мутные глаза моргали от удивления. Краем глаза Огонек заметил, как Мокроус шмыгнул в кусты и затаился там. Буран подал сигнал кивком головы, и Грозовое племя бросилось в атаку.
Огонек сгреб когтями серебристого кота, но тот оттолкнул его. Огонек полетел кубарем, и воин Сумрачного племени, повернувшись, схватил его когтями, острыми, как шипы. Огонек извернулся и вонзил свои зубы в бок противника. По вою раненого он догадался, что попал в уязвимое место, и сжал челюсти сильнее. Воин пронзительно закричал, вырвался и со всех ног бросился в кусты. Огонек поднялся. Молоденький ученик из Сумрачного племени прыгнул на него с земляного вала, взъерошив от страха свою нежную младенческую шерстку. Огонек выпустил когти и легко, одной лапой, отбросил его прочь.
— Не лезь в драку, это не твое дело, — прошипел он.
Буран тем временем уже пригвоздил своей лапой к земле Чернопята. Он сильно куснул его, и раненый глашатай побежал к воротам лагеря и исчез в лесу. Огонек услышал, как Темнобрюшка окликнула его.
— Берегись, Огонек! Там Царапан.. Она не договорила. Огромный коричневый котище всем телом набросился на него. Он вцепился когтями в землю и изготовился к бою. «Сам Царапан! Воин, убивший Пестролистую!» — пронеслось в голове у Огонька. Охваченный гневом, он яростно бросился на Царапана.
Огонек придавил его всем телом и ткнул мордой в землю. Не помня себя от ярости, он хотел было вонзить зубы в шею Царапана. Но не успел нанести смертельный удар — Буран отбросил его и сам схватил Сумрачного воина.
— Воины Грозового племени не убивают без крайней необходимости, — проревел он в самое ухо Огоньку. — Мы должны только проучить их, чтобы они к нам больше не заявлялись! Он очень сильно куснул Царапана — и тот, визжа, пустился наутек. За спиной Огонька раздался ужасный крик. Обернувшись, он увидел, как Щербатая вцепилась своими окровавленными лапами в Звездолома. Тело его было покрыто кровоточащими ранами. Прижав уши к голове, он яростно выл, распростертый на земле, не в силах пошевелиться.
— А я-то думал, что тебя проще убить, чем моего отца! — оскалился он на Щербатую.
Та взвилась, словно ее ужалила оса, лицо ее исказилось от горя. Она
— Так это ты убил Клока Кометы? — ужаснулась Щербатая, округлив глаза. Звездолом окинул ее холодным взором.
— Ты обнаружила его тело. Разве ты не заметила клок моей шерсти в его когтях? Щербатая смотрела на него, не в силах пошевелиться. Ужас сковал ее. А Звездолом продолжал:
— Как предводитель, он был слишком добрый и глупый. Нечего его жалеть. Он заслуживал такую участь.
— Нет! — прошептала Щербатая, не поднимая головы. Потом собралась с силами. Посмотрела на Звездолома и выгнула спину.
— А котята Настурции? Они тоже заслуживали чтобы их убили? — крикнула она.
Звездолом зарычал и бросился на Щербатую. Та упала на живот. Щербатая даже не сделала попытки сопротивляться, когда он протянул к ней свои громадные когти. Огонек с ужасом увидел, что глаза ее ничего не видят от горя.
— Эти котята были слабые, — прошипел Звездолом, наклоняясь к самому уху Щербатой. — От них нашему племени все равно не было бы пользы. Если бы не я их убил, то другой какой-нибудь воин сделал бы это.
И тут какая-то черно-белая королева-кошка из Сумрачного племени вдруг заголосила. Звездолом не обратил на это внимания.
— Лучше бы я убил тебя раньше, когда у меня была такая возможность, — сказал он Щербатой. — Наверное, я такой же мягкотелый, как и мой отец. Дурак я был, что выпустил тебя из лагеря живой!
С этими словами он приготовился вонзить зубы в ее шею. Но Огонек опередил его. Он прыгнул на спину Звездолому прежде, чем тот успел сомкнуть челюсти. Огонек вцепился когтями в свалявшуюся шерсть и стал отдирать его от измученной кошки. Когда ему удалось это сделать, он мощным ударом лап отбросил его в кусты. Звездолом ухитрился приземлиться на все четыре лапы и угрожающе зашипел, глядя в глаза Огоньку:
— Ты напрасно тратишь время, ученик! Я спрашивал совета у Звездного племени. Тебе придется девять раз убить меня, прежде чем я попаду на небо. Неужели ты и правда думаешь, что такой сильный? — И сверкнул глазами. Огонек выдержал его взгляд. Он напрягся. Звездолом был предводителем племени! С какой стати Огоньку приписывают честь победить его? Но его приближенные, наблюдавшие за всем этим, стали медленно окружать своего поверженного предводителя, шипя и плюясь от злости. Они были исхудалые и голодные, и их было много. Кажется, Звездолом понял это и начал нервно помахивать хвостом. Пригнувшись, он стал выбираться из кустов на площадку, не сводя глаз с Огонька.
— Еще не все кончено, ученик, — прошипел он. Потом быстро развернулся и побежал в лес — догонять своих воинов. Огонек посмотрел на Бурана.
— Мы будем его преследовать? — мяукнул он. Воин покачал головой:
— Думаю, они хорошо усвоили, что сюда возвращаться не следует. Черняк, воин Сумрачного племени, согласно кивнул:
— Пусть уходят. Если они осмелятся еще раз сунуть сюда нос, наше племя сможет справиться с ними без посторонней помощи. Остальные коты Сумрачного племени робко жались друг к другу. Оставшись без предводителя, они словно онемели. «Пройдет еще очень много времени, прежде чем это племя снова станет сильным», — подумал Огонек.