Стань моей
Шрифт:
Я просто не понимаю, что творится со мной. У меня разом словно пропадают все моральные ценности, все устои, что вбивались в меня на протяжении жизни. Нет ничего и никого вокруг, только безумно вкусные, мягкие и такие желанные губы.
И да, какие же у Степана мягкие губы, целуя их хочется раствориться, потому что меня никогда в жизни не целовал никто настолько сладкий, и настолько желанный.
Глава 10.2
И да, какие же у Степана мягкие губы, целуя их хочется раствориться, потому что меня никогда
Я не знаю сколько проходит времени, потому что не в состоянии за ним уследить, когда Степан, кажется, сдается. Я еще сама не понимаю, чего именно от него хочу, но мужчина перестает сдерживать мои руки и сдерживаться сам.
Он развязывает узел пояса на моем пальто, а я довольно хнычу ему в губы, потому что мне жарко, очень жарко. Как только с меня сброшено пальто, Степан вторя моим же движением тоже забирается мне под кофту, оглаживает живот так, что я вздрагиваю сильнее, чем мужчина совсем недавно.
По всему телу бегут словно электрические разряды. Импульсы, от которых у меня сносит остатки разума, если тот вообще хоть когда либо имелся.
Проходит целая вечность, наполненная безумно томными поцелуями, когда я чувствую, как Степан расстегивает мои джинсы и пробирается ладонью уже под них. Дальше меня уносит, потому что то, что делает мужчина своими пальцами это… это прекрасно.
Запретно, неправильно, но так прекрасно.
Я стону ему в губы, то покусывая их, то облизывая, то шепча что-то бессвязное, пока меня не накрывает… мышцы по всему телу сжимаются, и я окончательно теряюсь. Растворяюсь в происходящем. И, если стоит мне только прийти в себя, мужчина рядом тяжело выдыхает и пытается бережно и ласково от меня отстраниться, то я желаю иного.
Здесь и сейчас.
Потому что стоит мне только выйти из этой машины, стоит только захлопнуть дверцу, я никогда больше не увижу Степана. Это я понимаю совершенно четко и ясно. Я не смогу общаться с ним и дальше после случившегося. Как ни в чем не бывало.
Не смогу.
Я не даю Степану отстраниться, одной рукой опускаю свою сиденье, насколько это возможно, а второй за шею тяну мужчину на себя.
— Марина, — как одержимый повторяет он из раза в раз мое имя между поцелуями, словно каждый поцелуй он хочет сделать последним, но за ним следует следующий… такой же "последний", а затем еще и еще.
Вот он целует уже мои скулы, шею, уши и за ними… какая же чувствительная у меня там кожа.
Я пылаю. Сил, кажется, не остается даже на то, чтобы дышать, да и дышать, были бы силы, все равно нечем. В машине жутко жарко и душно.
И даже в тот момент когда я остаюсь без футболки, мне не становится прохладнее. Я все крепче и крепче прижимаю Степана к себе, боясь, что он передумает, что остановится.
А ведь он мне так нужен сейчас. Жизненно необходим.
Да я пожалею о том, что творю, но пусть это будет завтра… после… но только не сейчас. Сейчас я хочу раствориться в таком долгожданном и желанном наслаждении.
Я не знаю в какой момент мы все же переходим черту, просто замечаю, что Степан вместо
А после… после не проходит и пары минут, как я оказываюсь совершенно голая, тяжелое мужское тело накрывает меня и мы наконец-то сливаемся.
Первые толчки неспешные и несмелые, не только потому что Степан дает мне привыкнуть еще неудобно, жутко неудобно в этой чертовой машине, но как же хорошо.
До онемения в конечностях хорошо.
Когда Степан начинает двигаться резче, я понимаю что мне никогда в жизни не было настолько хорошо. Настолько крышесносно, до полной потери разума, до полного растворения в чувствах, в ощущениях. Никогд-никогда я не чувсвовала близость мужчины настолько остро, никогда настолько не трепетала и не отзывалась именно физически настолько ярко.
Это уже даже не взрыв и даже не безумие, это что-то большее. Глупо думать, что все дело в моей влюбленности, это чистая физика, но как же хорошо мне от быстрых безудержных толчков мужчины. От его объятий и поцелуев.
Когда мужчина вечность спустя со стоном оседает, я понимаю что мне мало. Слишком мало. Мне мало Степана и это пугает. Это не может не пугать. Я замужем, у меня дочь, о которой Степан даже не догадывается. У меня обязательства и вообще другая, хоть и полная безысходности, но все же другая жизнь, в которой нет и не должно быть места Степе.
Только не так и не сейчас.
Степан все еще целует меня, нежно-нежно. И когда он чмокает меня в кончик носа. Так по родному, так… так, что сердце сжимается от боли. От все той же безысходности, но теперь еще и от понимания какая же я дрянь. Ведь обманываю я не только мужа, но и Степана. С ним я поступила не менее подло, чем с Максом.
— Степ… — еле размыкая губы шепчу я.
Глава 10.3
— Степ… — еле размыкая губы шепчу я.
— Сейчас, Мариш, подожди, моя хорошая, — нежно практически мурлычет он и трется носом о мою скулу, — сейчас еще пару секунд. Я приду в себя и поедем ко мне.
— Нет же…
— Теперь уже можно и ко мне, — усмехается мужчина и опять начинает покрывать мое лицо поцелуями.
А я начинаю задыхаться от накатывающего на меня приступа паники. Мне хочется вырваться, убежать, спрятаться. Чтобы никто никогда не увидел меня больше. Не узнал о том какая же я… Я сама знать не хочу о том какая я.
— Какая же ты вкусная, Марина… как же я хочу тебя опять… — хрипит Степан, а я леденею. Вместо того чтобы его оттолкнуть и начать двигаться, я чувствую как все мои конечности словно немеют от холода, и я никак не могу пошевелиться, не могу ничего сделать.
Я не понимаю, как вообще дошла до такого. Настолько запутаться, завраться и закопаться с головой в песок. Я действительно самый настоящий страус, и сейчас понимание этого больно бьет. Даже не то чтобы наотмашь, а просто нокаутируя меня.