Стань моей
Шрифт:
Степан нехотя все же отстраняется от меня. А я все еще лежу, не двигаясь. Не могу. Чувствую, как в горле встает ком, как слезы опять подступают к глазам, но все никак не могу найти в себе силы, чтобы приподняться, чтобы найти свою разбросанную в этом тесном пространстве одежду.
Степан начинает меня поглаживать, явно наслаждаясь видом, а я чувствую себя грязной. Грязной и отвратительной дрянью. И, кажется, что хуже быть не может, как я чувствую, что начинает прибывать молоко. Странно, что только сейчас, видимо потому что до этого Степан не так
Господи сейчас грудь накрывает жаром, жжет и в этот момент я вскакиваю, быстро нахожу лифчик, одеваю его, а затем прижимаю к себе и футболку, словно спасательный круг, затем я накидываю на плечи пальто, чтобы запахнуть его на груди, и только после этого одеваю трусы и джинсы. Успевая спрятать грудь можно сказать в самый последний момент. Я чувствую, как футболка намокает от потекших капель молока и меня все же накрывает. Из глаз катятся слезы.
Приходит осознание, что примерно сейчас Леночка скорее всего плачет от голода, потому что Максим не факт что догадается ее покормить кашей, а я тут… я тут… Господи, что же я творю.
— Отвези меня домой, — хриплю из последних сил, голос не слушается, а губы трясутся.
— Марина… что ты… — Степан пугается, тянется ко мне, но я отстраняюсь и резко повторяю:
— Отвези меня домой, — я словно робот монотонно озвучиваю ему адрес, буд то он его не знает.
— Марин, что случилось?
В голосе мужчины слышится нешуточное удивление, наверно и вид у него сейчас такой же. Но я не могу, просто не могу себе позволить смотреть на него.
— Отвези меня домой. Просто отвези меня домой. Пожалуйста.
— Марин, если я сделал тебе больно, прости… я, — Степан дергает рукой, и я все же бросаю на него взгляд. Он проводит пятерней по волосам, ероша их, меня на мгновение даже посещает мысль зарыться в них пальцами, и я ее тут же отгоняю. — я не хотел чтобы наш первый раз был таким. Вот так. Я был слишком резок? Ты все же? — он хмурится, — у тебя никого не было до этого? Я… я…
— Прекрати! — резко рявкаю я, когда до меня доходит осознание того, что сказал Степан. Бедный… он вообще думал что я девственница… а я тут… с потекшим молоком. Мамаша… шлюха. Господи, какая же я дрянь. — Лена моя дочь. Родная дочь. Я ее родила. Сама родила. Так что прости, Степан, но ты никак не мог стать у меня первым и сделать мне больно. Все было хорошо, но…
— Но?
— Но отвези меня домой.
— Марина…
— У меня есть муж! — кричу я, зажмурившись. Я крепче обнимаю себя за плечи, все еще закрывая грудь пальто. — Муж и дочь. Дочь и муж. От-твези меня домой, — говорю уже сбавив тон, но так и не открыв глаз.
Я не могу. Не могу смотреть на Степана. Не хочу видеть, как восторг в его глазах сменяется на отвращение, я просто хочу обнять свою Леночку, прижать ее к груди полной молока и спрятаться.
Ото всех спрятаться.
От Степана, от Максима, от жизни, в которой я потерялась.
Потеряла себя.
Когда это случилось? Когда я забеременела? Или когда я
— П-просто отвези меня домой, — повторяю я и все же распахиваю глаза. Степан на меня не смотрит. Он смотрит в лобовое стекло, а еще он уже одет. Да футболка натянута косо, а джинсы и вовсе не застегнуты, и все же… он одет.
Глава 10.4
Машина трогается, и меньше чем через пятнадцать минут удушающей тишины мы оказывается во дворе столько ненавистной для меня квартиры. Хотя я только сейчас понимаю насколько глупо винить в том, что со мной стало какую-то квартиру.
— Марина… — неожиданно произносит Степан, когда я берусь за ручку… он словно ждет чего-то… возможно, что я скажу, что пошутила, но..
— Не звони мне, пожалуйста, больше никогда и… не пиши. Прости, что обманула. Ты был как глоток свежего воздуха. Ты … такой, а я… — у меня не получается выдать ничего связного, я всхлипываю, — Прости. — коротко бросаю я и все же выскакиваю из машины. Залетаю в подъезд и с такой же ошалелой скоростью поднимаюсть по лесничной площадке.
Мысль о том, что муж послушал меня и действительно уехал с Леночкой к родителям даже не закрадывается в голову. Я бегу к дочери, отчего-то полностью уверенная, что она здесь. И так и оказывается.
Мало того, что наша входная дверь не заперта, в квартире слышатся еще и приглушенные голоса. Я тихо, скорее по привычке, чтобы не разбудить Леночку, а не чтобы меня никто не услышал, приоткрываю дверь, слегка приподнимая ее, так чтобы она не заскрипела. А затем так же тихо, на носочках крадусь по коридору, в направлении большой комнаты. И в тоже время начинаю отчетливее слышать голоса. Я начинаю разбирать о чем говорят в комнате мужа.
— Спасибо тебе, Стас, — приглушенно говорит муж, — не представляю, что вообще нашло на Марину, и как бы я уложил дочь без тебя.
Стас?
Я замираю.
Я не знаю ни одно друга мужа с таким именем. И почему он попросил его уложить Лену? Почему не родителей, если не смог сам?
— Мне, кажется, она просто чувствует, что-то, — второй голос действительно принадлежит мужчине. Он говорит еще тише, чем Максим, но словно… словно с придыханием, что ли..? — женщины очень на это реагируют.
— Стас, не надо… ты же понимаешь, что это…
— Да успокойся ты, я не на что не претендую, — усмехается второй мужчина, а затем… нет мне должно быть мерещится, но я уверена что слышу, звуки причмокивания.
Характерные для поцелуя.
Нет-нет…
Я шагаю ближе к комнате, в которой последнее время жил муж, и слышу стон. Стон удовольствия, сначала незнакомый мне, а затем такой до боли родной.
— Ох, Стас… — расслабленно шепчет мой… муж, а я все еще не верю в то, что слышу.