Станция-2
Шрифт:
К удивлению Ерохина, Стэндфорд не направился в жилой отсек, а подлетел к корпусу, и закрепил себя снаружи с помощью страховочного крюка.
Станция постепенно удалялась разгоняемая крошечными яркими огоньками дюз, а вместе с ней человек в скафандре улетал всё дальше и дальше от зависшего в небе космонавта. От того места, где остановился Ерохин, фигура Стэндфорда казалась неподвижной и беспомощной, но Джозеф всё ещё оставался на связи.
— Ты… даже не попытаешься прожить хотя бы ещё немного, Джо? — к горлу Сергея подступил комок, и он не смог закончить сказанное.
— В этом больше нет никакого
— Джо! Постой! Я… хотел сказать, мне жаль, что так вышло…
— Не кори себя, твоей вину здесь нет.
Сергей не находил слов, чтобы ответить Джозефу или как-то дальше поддерживать разговор с ним, поэтому просто замолчал.
— Я мог бы попросить тебя об одном одолжении, Серж? — произнёс напоследок американский астронавт. — Разыщи мою жену и сына, и расскажи им как я… в общем, расскажи им всё, как было. Что я просто выполнял свой долг и не был последним засранцем. Скажи, что я всегда любил их. Пообещай мне, что сделаешь это. Дай слово прямо сейчас.
— Я… обещаю, Джозеф.
— Хорошо — послышался глубокий и печальный вздох — Теперь мне осталось лишь приготовиться к встрече с Солнцем. Прощай, друг.
Раздался негромкий хруст, затем послышался слабый всхлип, и всё затихло.
И в этот момент Сергей Ерохин понял, что всё кончено. Он вдруг осознал, что остался совершенно один в бескрайней черноте космоса, и что тело Джозефа, прикованное, будто Прометей к огромной скале станции, медленно отдаляется в пучину бездонной пропасти, уносимое всё дальше и дальше от него.
Из состояния шока космонавта вывел назойливый писк. Датчик показывал, что кислород в скафандре скоро закончится. Сергею следовало срочно поторопиться забраться в челнок, чтобы улететь на землю. Напоследок он ещё раз обернулся и посмотрел в сторону удаляющейся станции.
— Прощай, Джо — сдавленным голосом прошептал он.
Спустя примерно полчаса после запуска двигателей челнока, яркая дуга прочертила небосвод. Вскоре капсула с космонавтом вошла в плотные слои атмосферы, затем маленький корабль включил посадочные системы и заскользил вниз в режиме воздушного планирования.
На широте Уральских гор начинался новый день.
Эпилог
'Так уж устроен человек, что он рассуждает довольно узко, и не очень-то любит доверять чужакам. Особенно тем, кто имеет другие взгляды, иной образ мыслей и поступков. Но, тем не менее, из года в год, от одного тысячелетия к другому мы живём, бок о бок на нашей удивительной планете, и даже как-то при этом ладим. При всех наших противоречиях и нетерпении мы умудряемся не уничтожить себя в пекле мировых войн, хотя именно такой сценарий часто предвещают нам многочисленные пророки и предсказатели будущего.
Но при этом, не умаляя причин наших внутренних разногласий и раздоров, мы ещё меньше привыкли доверять далёкому космосу. Что ждёт нас в глубине бесконечных Вселенских просторов? Не наступит ли когда-нибудь час, когда придётся объединиться и сообща встать на защиту нашего общего дома от внешней, более страшной угрозы, чтобы сохранить и без того хрупкий мир на Земле?
Об этом и о разных других тревожных вещах молча рассуждал неприметный на вид человек, сидящий в пассажирском кресле международного авиалайнера, летящего из Лиссабона в Монтгомери. Мужчина был широкоплеч, роста немного выше среднего, с короткой причёской светлых волос и волевым подбородком. Он был одет в строгий костюм стального цвета. Единственный скромный багаж его — небольшой чемодан с личным вещами — лежал сейчас на верхней полке, забытый там до времени окончания перелёта.
Пассажир держал в руках журнал, который отыскался в кармашке впереди посадочного места, но из-за беспокойных мыслей, роившихся в голове, чтение совсем не шло. Невозможно было сосредоточиться, чтобы зацепиться взглядом хотя бы за одну статью, но и отпускать брошюру пассажир почему-то не хотел. Чтение для него было, как спасательный круг, который будто не позволял сознанию скатываться вниз в мрачном потоке мыслей. Человек в сером костюме словно боялся упустить что-то очень важное для себя, он то и дело отводил взгляд в пустоту, опять возвращался к ярким иллюстрациям рекламного издания, потом грустно вздыхал и снова листал журнал.
Снаружи простиралась непроглядная ночь. Выглянув в иллюминатор, пассажир в очередной раз посмотрел в темноту, которая разливалась за бортом самолёта, потом поднял взгляд, неровно вздохнул и перевёл свой взор выше — туда, где блестели и перемигивались звёзды. Он был одним из очень немногих, кто хорошо знал о той опасности, которая могла ожидать человечество, а также о том, какой жуткой катастрофы совсем недавно удалось избежать людям на Земле. Но надолго ли — сказать об этом сегодня не мог никто…
Полёт прошёл штатно, сверхзвуковой пассажирский лайнер доставил его точно и вовремя в пункт назначения. Уже выходя из терминала с намерением заказать такси, он услышал вопрос, обращённый в свой адрес.
— Мистер Ерохин?
— Да это я. Мы разве знакомы? — ответил он на превосходном английском.
Перед ним внезапно возник человек в очках, с широкой улыбкой на лице, протягивая руку для пожатия. На незнакомце был длинный бежевый плащ, он немного суетился, но был полон доброжелательности и искренности.
— Мне поручено встретить вас, сэр. Мистер МакКорник назначил меня вашим провожатым, это он распорядился устроить вас в гостиницу и предоставить транспорт для поездки к дому Стэндфордов.
— О, благодарю вас мистер…
— Моё имя Эдвард Коэн. Можете обращаться просто Эдвард. На весь срок пребывания в Штатах я ваш бессменный водитель и гид.
Любезный американец помог Сергею дотащить до парковки чемодан и погрузить его в багажник. Они уже собрались отправиться в дальнейший путь, как Ерохин вдруг остановил взгляд на небольшой толкучке, которая образовалась у автомобильной стоянки. Он подошёл к одному из мальчишек, продававшему сувениры, и попросил своего провожатого: