Станция-2
Шрифт:
Ерохин снова выпустил струю двигателя вперёд и аккуратно затормозил, вовремя схватившись за выступ челнока. Стэндфорд немного замешкался и прицепился рядом, но не с первого раза, а проскользнул немного вправо, затем ухватился за широкий поручень чуть в стороне. Скорректировав вращение своего неповоротливого тела, американец, как большая бледная муха, пополз по корпусу корабля, направляясь к люку.
— Мы на месте.
— Отлично, парни. Даём команду на открытие грузового отсека.
Корпус челнока слегка дрогнул, сработала крышка трюма. Неслышно отошли в сторону створки, освобождая содержимое
— Тебе которая из двух, Джо? — спросил Сергей, указывая на пару абсолютно одинаковых сферические штуковины, которые изящно поблёскивали своими боками, выглядывая из отсека.
— Мне ту, что мощней, пожалуйста — проговорил Стэндфорд без особого настроения — хочу поскорей отправить нашу незваную гостью на тот свет и забыть это страшное приключение, как кошмарный сон.
— Осторожней там, ребята — прозвучала очередная команда из Центра управления. — На ядерных минах вы найдёте несколько крючьев с карабинами. Желательно закрепить эти игрушки сразу несколькими из них — так будет надёжней, а то мало ли что. Как только дело будет сделано, возвращайтесь в челнок и делайте оттуда ноги. Подрыв произведётся дистанционно, когда вы уже окажетесь на Земле.
Бомба оказалась значительно большей массы, чем предполагал Сергей. Пришлось хватать её сверху, и с помощью тяги ховера выуживать из люка, будто бильярдный шар из лунки — иначе никак.
Дождавшись, пока Стэндфорд проделает то же самое, Ерохин развернулся и медленно поплыл со своим грузом в сторону станции, которая даже отсюда казалась невообразимо гигантским сооружением.
— Мы с тобой, как два жука скарабея, Джо. Ого! Ты видел показатели дозиметра?
— Заметил. И мне как-то не по себе. Интересно, сколько сотен килотонн под корпусами у этих малышек?
— Мы зарядили туда всего по тридцать килотонн — пришёл комментарий с Земли — этого будет более чем достаточно, чтобы уже наверняка ничего не осталось. Знатный будет фейерверк! Более того, принимая во внимание электромагнитные свойства 'кляксы', мы соорудили что-то вроде защитного кокона, чтобы уберечь электронику бомб от возможных помех извне. Эти игрушки сработают даже в условиях мощного электромагнитного воздействия, так что подрыв гарантированно произойдёт. Вам нужно будет лишь выставить и синхронизировать механические таймеры и убраться оттуда. Пять или даже десять часов будет более чем достаточно.
— Мне кажется, вполне хватило бы и десяти килотонн на всю станцию — воскликнул Стэндфорд. Надеюсь нас не облучит до полного облысения, пока мы дотащим эти бомбы до места?
— Не волнуйся, Джо, в оболочках этих 'шариков' достаточно защиты, к тому же ваши скафандры отлично блокируют многие виды излучений. Дозиметры не дадут соврать.
Они уже подплывали к ближайшему отсеку 'Станции-2' и начали торможение, готовые направиться каждый к своей цели. Справа по курсу медленно вращалось центральное колесо, внутри которого была беговая дорожка и спортзал, в котором погиб Мохандес.
Сергей в последний раз взглянул на величественную громадину с расстояния, будто прощаясь с ней. Как нелепо всё вышло, подумалось ему. Теперь этот большой орбитальный дом, который верой и правдой служил людям многие годы, вот так ни за что должен сгореть в облаке раскалённых
Далее предстояло разделиться. Стэндфорд полетел влево, Ерохин вверх и вправо, мимо огромных солнечных панелей, где располагался модуль В11.
К счастью, всё шло без происшествий, через десять минут пришёл сигнал:
— Стэндфорд на связи, докладываю, я на месте, веду монтаж. Тут есть куда закрепить все крюки, сделаю в лучшем виде.
Сергей только подплывал к назначенному месту. Теперь нужно включить торможение, развернуться, и не дать этой тяжёлой штуке в его руках завертеться, а то потом не остановить её.
Краем глаза космонавт взглянул в иллюминатор, который оказался в поле его зрения. Там горело освещение, но никакого движения не было видно. Это хорошо, потому что мысленно Серегей уже находился на Земле, и ему вовсе не хотелось вновь — пускай даже мысленно — возвращаться в тот ад, который творился на станции последнюю неделю.
Он уже приступил к монтажу бомбы, размышляя над тем, куда прикрепить очередной крюк, когда в иллюминаторе, который всё ещё едва находился в поле его зрения, внезапно погас свет…
***
Серегей даже не успел высказать что-то в эфир, потому что к его горлу подступил комок, и волосы внутри шлема предательски зашевелились. Он с ужасом увидел, как один за другим, погасли ещё несколько иллюминаторов. В один миг около десятка отсеков оказались обесточены, а в центре всего этого как раз находился тот станционный модуль, возле которого завис космонавт. Сергей отпрянул, но не столько от неожиданности, сколько для того, чтобы было лучше видно всю картину. В остальной части станции свет ещё горел, но веер темноты расходился во все стороны, медленно погружая огромный космический корабль в мрачную темноту.
— Это ещё что за чертовщина…
В следующую секунду по борту станции прошла волна дрожи. Сергей почувствовал это очень отчётливо, потому что трос, который он держал в одной руке, был перекинут к корпусу отсека, и завибрировал.
Отлетев ещё дальше, Ерохин посмотрел в сторону секции М5, где сейчас должен был находиться Стэндфорд. Сдавленный крик вырвался у него из груди.
— Что с…трясл…ось? — первыми среагировали на Земле, требуя объяснений. Сергей услышал передачу сквозь помехи и сразу же понял, что произошла какая-то непредвиденная беда.
Будто не услышав вопроса, космонавт отлетел ещё немного от станции и завис в воздухе, наблюдая за монументальной картиной: От того места, где располагалась секция М5, точно так же, как и у него из под носа, во все стороны расходилась волна темноты, поглощая освещение в отсеках 'Станции-2'.
— Стэндфорд, ты видишь это? — тихо произнёс он, всё ещё не веря тому, что видит. Чёрт побери! Эта наша 'клякса' способна на какие-то странные сюрпризы!
Мысли в голове Сергея лихорадочно забегали. Невзирая на то, что космонавт чувствовал себя почти в полной безопасности, безотчётное ощущение тревоги заполнило его с ног до головы, заставив вновь почувствовать себя жертвой, а не сторонним наблюдателем.