Станция «Эдем»
Шрифт:
III
Вагон был полон народу. Вокруг стояли молодые столичные модники, усталые женщины и офисные работники. Пытаясь сохранить равновесие во время движения поезда, люди прижимались друг к другу, качались, переставляли ноги, стремясь приобрести устойчивое положение. Серые стенки вагона были залиты рассеянным светом дневных ламп.
Он проехал всего две станции, но уже изнывал от неприятной духоты, висевшей в воздухе. Его взгляд периодически падал на рекламные плакаты, расклеенные возле окон и над входами в вагон. Там рекламировались смартфоны,
Глаза брюнета придирчиво изучали плакаты и периодически отмечали в них ошибки. Вообще, в оформлении расклеенной по вагону рекламной продукции он ощущал что-то странно знакомое.
“Такое чувство, как будто был связан с рекламой. Все эти плакаты имеют один общий ряд недостатков – кричащие цвета, неестественные контуры, безграмотное сочетание линейной графики и растрового фото. И цветовые профили не выставлены. И откуда только я всё это знаю?”
Стены тоннеля за окном сливались в бесконечные потоки размытых линий.
Поезд начал замедлять ход. За окном показался ярко освещённый интерьер станции метро. Из состава, стоявшего на противоположном пути, выходили люди и двигались в одном направлении.
Двери открылись и он вышел из вагона. Стены станции были выложены белыми плитами. Перед платформой были проходы, состоявшие из колонн. Ближе к потолку они переходили в полукруглые арки. Плоские стороны колонн были украшены красным кирпичом. Несмотря на минималистичное оформление, в интерьере чувствовались уют и спокойствие.
Взглянув на временное табло, висевшее над въездом в тоннель, он увидел, что часы показывают восемнадцать часов тридцать минут. Он поднял руку и посмотрел на наручные часы – они всё так же стояли, как и в кафе.
Брюнет вышел в вестибюль и оглянулся по сторонам. Прохожие продолжали двигаться в одном направлении, периодически задевая его и ненароком толкая плечами. В направлении их движения располагались эскалаторы.
Тёплый воздух, мягкими потоками вытекавший из тоннелей, имел лёгкий запах резины.
Несмотря на то, что он ничего не помнил, станция показалась ему знакомой. Чувство дежавю не отпускало. Его взгляд замер на сновавших вверх и вниз эскалаторах, нагруженных людьми.
“Кажется, мне туда…” – подумал брюнет и поправил на носу очки. Взглянув влево, он увидел переход на соседнюю станцию.
Некоторое время он изучал поднимавшихся по лестнице пассажиров, а затем направился в сторону эскалаторов и встал позади группы людей, ждавших своей очереди.
Люди неторопливо занимали места на эскалаторе. Через репродуктор раздавались объявления, призывавшие пассажиров быть вежливыми, уступать места старикам, беременным и пассажирам с детьми, просьбы не препятствовать движению и занимать обе стороны эскалатора.
Он выглянул из-за плеча соседа, стоявшего с краю, и посмотрел на эскалатор – люди стояли только на одной стороне.
“Похоже, придётся долго ждать, прежде чем удастся занять место”, – подумал он. Не выдержав, он обогнул толпу и быстрым шагом принялся подниматься вверх. От движения в гору его пульс участился, он снова стал ощущать духоту, только-только прошедшую после выхода из вагона.
Поднявшись
“Кажется, это то, что мне нужно. Куда теперь?”.
Он взглянул на указатели. Тот, что указывал направо, сообщал, что эскалатор ведёт на станцию “Красный сад” и к выходу к Государственной Библиотеке. Левый указатель говорил о том, что там находятся улица Центральная, Каланчёвский переулок, и бульвар Никитина.
Мимо, не спеша, раскачивающейся походкой прошли двое полицейских. Брюнет ощутил мимолётный порыв и уже двинулся в их сторону, чтобы задать уточняющий вопрос, но передумал.
“Обойдёмся”, – решил он.
Станция была красивой, ему не хотелось с неё уходить. От её плит и тонких растительных очертаний на стенах несло каким-то странным спокойствием. Хотелось присесть и полюбоваться интерьером, понаблюдать за прохожими. Но, одновременно с этим, он ощущал странную нехватку времени.
Дойдя до эскалатора, он не стал ждать, пока толпа, собравшаяся у входа на лестницу, погрузится и, обогнув её, принялся подниматься вверх.
Эта лестница оказалась в три раз выше предыдущей. Дойдя до середины, он почувствовал жжение в мышцах ног. Дыхание стало тяжелее, он замедлил шаг. Теперь он двигался вверх не лёгким пружинистым шагом, а медленно переставлял ноги, как шахматные фигуры на доске, перескакивая то через одну, то через две ступеньки.
Пассажиры, ехавшие на соседнем эскалаторе, удивлённо смотрели на то, как опрятный мужчина интеллигентной наружности быстро поднимается по эскалатору. Судя по всему, в их глазах его торопливые действия выглядели нарушением этикета.
Он бросил взгляд на соседний эскалатор и увидел, что на него пристально смотрит молодой черноволосый парень в чёрных рубашке и пиджаке. Сначала он подумал, что ему показалось, но приглядевшись, понял, что тот наблюдает за ним. Почему-то от насмешливого взгляда его чёрных глаз, глубоко засевших под чёрными точёными бровями, он ощутил мороз на коже.
Оступившись, он упал, отвёл взгляд и опёрся рукой о ступеньку, пытаясь восстановить равновесие. Когда он поднялся и снова посмотрел на соседний эскалатор, то оказалось, что нахального парня там уже нет. Брюнет перевёл взгляд вниз, подумав, что тот должно быть спустился пешком, но его не было и там.
Пожав плечами, он продолжил движение. Пройдя ещё пару десятков ступенек, он поднялся наверх. Перед эскалаторами располагалась сплошная белая стена. По бокам от неё находились сводчатые арки, в которых располагались выходы к турникетам.