Станция
Шрифт:
— Дар Граэля, Танни. По легенде — перо из его крыла, обронённое на землю в час скорби двоих, имеющих Притяжение, но вынужденных расстаться по велению Аэраля.
— А на самом деле?
Ларрил улыбнулся, запустил горячие ладони под её волосы, обхватил затылок и запрокинул её лицом к себе.
— Дай мне обсохнуть и приготовить завтрак. Я расскажу. Это грустные страницы летописи Райи, но это — история моего народа.
Пока в санитарном модуле Татьяна окончательно приходила в себя после волшебной, удивительной ночи, Ларрил приготовил завтрак,
— В прежние времена, Танни, — рассказывал проангел за завтраком, — жизнь моего народа опиралась на жёсткий костяк традиций. Существовало множество ритуалов, запретов и ограничений, которые следовало соблюдать. Часть ритуалов мы соблюдаем до сих пор. Например, обязательный обряд Посвящения, для которого в городах строятся церемониальные башни, а в каждом отправляющемся на долгие годы к другим звёздам корабле, где могут появиться на свет наши дети, оборудуют специальную смотровую, всегда ориентированную в сторону Райи. Семья, род всегда имели для нас огромное значение. Проангелы образуют лишь одну пару на всю жизнь. Но сейчас мы выбираем друг друга сами. А раньше за нас это делали Старейшины, поддерживая чистоту крови.
Ларрил грустно улыбнулся.
— В оханди лежит костяная игла из гривы дарука. Через тончайшие отверстия её напитывают ядом гиары, который тягуч, как смола, и застывает внутри полости, ожидая своего часа. Смерть пробуждается от жара живых сердец и разносится по кровотоку, вызывая паралич гравинейров. В стародавние времена смелейшие из тех, что обретали Притяжение, но Старейшинами были обречены на разлуку, поднимались в небеса, располагали иглу друг между другом так, чтобы острия упирались в проекцию сердец, и ожидали, когда Притяжение настолько наполнит их, что, как магнитом, притянет друг к другу.
Прекратив есть, Татьяна слушала Ларрила со смесью ужаса и какого-то детского восторга. Живая история чужого мира холодила ладони и заставляла сердце биться быстрее.
— Они разбивались насмерть, — тихо довершил проангел, — но так и не расцепляли объятий, не отодвигались друг от друга ни на гран...
Он помолчал и накрыл её руку своей.
— Дар — реликвия моего рода, Танни. Игла до сих пор полна ядом, на который время не действует. Я испугался, что для человека с Землие будет достаточно прикосновения...
— Твоя история ужасна, — Татьяна покачала головой, — и прекрасна одновременно. На Земле влюбленные бросались с утесов или в глубокие расщелины. У нас тоже есть история про девушку и юношу, семьи которых враждовали. А Ромео с Джульеттой полюбили друг друга! Но судьба не была к ним благосклонна.
— Как они умерли? — печально спросил Ларрил.
Похожие страницы истории разных рас сближали не хуже, чем знание чужого языка. Татьяна собралась вкратце пересказать проангелу Шекспировскую трагедию, но сигнал туммера прервал беседу.
Ларрил
— Быстро собираемся и выходим, Танни. Корабли Ассоциации на подлёте. Мы как раз успеем дойти до смотровой к открытию Средних врат.
— Мне надо зайти к себе, — с ужасом вспомнила Татьяна. — Бим и Шуня...
Проангел неожиданно усмехнулся и, притянув её к себе через стол, поцеловал так, что у Татьяны дух захватило.
— Со мной забыла обо всём, да? — спросил он. — Ту-Роп заходил к ним вчера и сейчас. Кормил и гладил собаку, не кормил, но гладил тампа.
Татьяна Викторовна с подозрением заглянула в его лукаво блестевшие глаза.
— Ты ведь знаешь, чем питаются тампы? — робко спросила она.
Ларрил сначала не понял вопроса, а когда осознал, расхохотался. Всё ещё смеясь, принялся облачаться в громоздкий защитный комбинезон.
— Ту-Роп не сказал тебе?
— «Этого вещества полно во вселенной!» — обиженно процитировала Татьяна. — И как это понять?
Тяжело ступая, командор подошёл к ней и навис — огромный, как скала. Горячие пальцы коснулись её подбородка, щеки, виска. Татьяна, как струна, потянулась к нему, к прикосновениям, к губам, ставшим родными.
— Готова пойти со мной? — спросил Ларрил, а ей почудился совсем другой смысл в его словах.
Сглотнув образовавшийся в горле комок, она кивнула. Почему-то рядом с проангелом мир ощущался наполненным режущими гранями эмоций. Будь то радость или грусть, тревога или печаль — эти чувства выбивали из привычного спокойствия, напоминая ей, что она жива.
Проангел легко коснулся губами её лба и, развернувшись, вышел из сектора. Ожидавший за дверями Ту-Роп радостно стукнул кулаками по груди. Плечевые щитки его защитного жилета были украшены яркими лоскутами — голубым справа и розовым слева. Ту стянул розовый и сунул его в руки опешившей Татьяне.
— Держите вашего Та-Шу-Ню, Лу-Танни! Он скучал, и я решил взять его с собой. Тампы сильно привязаны к хозяевам, их нельзя надолго оставлять одних!
Щёки Татьяны вспыхнули. Круговорот событий на М-63 закружил её, заставив забыть о близких существах. Ей стало по-настоящему стыдно. Неважно, что ждали не люди — а собака, да инопланетная игрушка, к которой она никогда не относилась, как к развлечению. Эти две привязанности были одними из самых дорогих в её нынешней жизни.
Татьяна виновато погладила тампа. Шуня тут же обвился вокруг запястья не одним оборотом, а несколькими.
Проангел пристально посмотрел на Ту-Ропа.
— Ты ведь хотел сказать «псевдотампы», да? — спросил он.
Ту-Роп жизнерадостно кивнул.
— Я бы притащил и пса, мой командор! Но он очень неудобный для переноски!
Татьяна умоляюще взглянула на Ларрила.
— Можно, я сбегаю за ним? И приду прямо в смотровую. Ту-Роп прав! Мне не стоило оставлять их так надолго, но...
«...Я обо всём забываю с тобой!»
«Ты обо всём забываешь со мной!»
Они изумлённо уставились друг на друга.