Стандинг
Шрифт:
– Ты хочешь? – спрашивает он меня.
– Нет, иначе я не буду ужинать.
Он пожимает плечами.
– Слабак ты! А у меня закуской аппетит не перебьешь!
Расправившись с первой сарделькой, он рукавом вытирает рот и без всякого злого умысла говорит своей достопочтенной подруге:
– Я не хотел тебя унижать, Берта, нет, не хотел, но ты готовишь их хуже, чем раньше. Ты что, не помнишь наши сардельки, лапуля?
По его добрым разрумянившимся щекам
Я сажусь возле него на край ванны. И с восторгом и нежностью смотрю на него. Я кладу свою руку на его могучее плечо изголодавшегося человека.
– Я тебя очень люблю. Толстый, Ты настоящий мужик...
– Ты думаешь? – с клекотом в горле выдавливает он, расправляясь с третьей сарделькой под гипнотизируюшим взглядом наказанной супруги.
– Да, ты незлопамятный и потому нестрашный, Берю. Ты сознаешь себя мужчиной и стараешься им быть, всей твоей кровью и всем твоим сердцем. Ты хохочешь и ешь потому, что это вкусно и доставляет тебе радость. К тому же ты не из тех людей, которые воображают себе, что зеркало может им составить компанию! О, Берю... Берю на всю жизнь! Берю, чудом выживший в некрополе! Берю, пахнущий чесноком и винищем, и вместе с тем остающийся пророком, изрекающим непреложные истины! О, Берю, друг наш, оставайся с нами до скончания века, о, ты, знающий, что такое жизнь, ты, знающий, что такое любовь, и более того, что такое дружба!
Он терпеливо слушает мое лирическое отступление и пожирает свою четвертую сардельку. Он всматривается в меня недоверчивым и подозрительным взглядом, пробуя на бегающий зрачок мою искренность. А потом смиренно, с видом человека, принимающего приношение, берет очередную сардельку.
– Что ты хочешь, – бормочет он, – такой уж я есть!
ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Кто такой Сан-Антонио?
Этот вопрос может быть адресован не только советскому, но и французскому читателю. Советский читатель, за исключением тех, кто владеет французским языком и профессионально занимается или изучает французскую литературу, впервые встречается с этим автором, поскольку это первая его книга, переведенная на русский язык, и первое знакомство с его творчеством. Поэтому этот вопрос остается для него открытым.
Большинство французов ответят, что это автор и главный герой серии детективных романов. И лишь немногие скажут, что Сан-Антонио – это псевдоним, а настоящая фамилия автора Фредерик Дар.
Фредерик Дар – романист, сценарист и деятель кино, родился в 1921 году
Под своим настоящим именем он опубликовал всего четыре книги: «Подонки отправляются в ад», «Палач плачет», «Ты – злюка», «Грузовой лифт». Остальные написаны под псевдонимом Сан-Антонио. Наиболее известные из них: «Стандинг», «История Франции глазами Сан-Антонио», «Берю и его дамы».
Главные герои его детективных романов – это комиссар полиции Сан-Антонио, от имени которого ведется повествование, и его помощник, главный инспектор полиции Алексаидр-Бенуа Берюрье. Это два антипода. С одной стороны, Сан-Антонио – умный, интеллигентный, элегантный, блещущий остроумием, обаятельный человек, легко покоряющий женские сердца и так же легко и непринужденно распутывающий самые запутанные преступления. И с другой стороны, его полная противоположность Берюрье – деревенский парень, выросший от рядового полицейского до инспектора полиции. Этот человек не блещет умом, и в то же время не лишен житейской мудрости, не образован, но имеет богатый жизненный опыт, не воспитан, но стремится все делать по правилам хорошего тона, неряшливо одет, но любит красиво одеваться, грубый, но добрый по натуре, равнодушный к женщинам, но иногда воспламеняющийся страстью, массивный, внушительных габаритов, питает большую слабость к еде и вину, верный товарищ, храбрый человек, исполнительный и добросовестный полицейский.
Детективная сторона романов Сан-Антонио только фон, на котором автор в пародийной форме описывает окружающий мир: «дерьмовые бутерброды жизни», «всеобщий идиотизм», духовную нищету людей, страх перед смертью. Главное в его произведениях не сам детективный сюжет – он в объеме каждого романа занимает незначительное место -, а пространные отступления, в которых он описывает различные стороны нашего бытия, где рядом уживается грустное и смешное, трагичное и трагикомичное. Стремясь уйти от литературной безликости языка, автор создает свой собственный, не похожий на других, «рельефный язык», насыщенный диалектными и жаргонными словами, емкими, выразительными метафорами и эпитетами, образными ассоциациями, каламбурами, которые придают его стилю необычайную сочность и образность.