Старатель
Шрифт:
Вот, к примеру, тот нудный хранитель — наверняка все правила в очередной раз он зачитывал не от того, что ему так хотелось, а попросту потому, что боялся лишиться своего места.
А вдруг кто узнает о его проступке, стуканет начальству?
И тогда бравый хранитель окажется не у дел, а его место тут же займет младший брат, или того хуже — сынок Симмонсов из соседнего блока. Им как раз свое очередное чадо нужно пристроить…
Как бы то ни было, пусть «Нора» - сравнительно небольшая станция, однако правила на ней, уклад жизни обитателей
Хоть, конечно, до звания «мира» она не дотягивала. Скорее так, городишко…
Если задаться целью обойти ее всю — понадобится несколько суток. А если учесть, что на станции есть несколько уровней…
Хотя сейчас их гораздо меньше, чем когда станция была промышленным объектом.
Многие цеха просто снесли, разобрали, многое демонтировали.
Разве что жилой и развлекательный уровень остались прежними, там особых изменений не случилось. Ну а вместо цехов и складов появились ангары, доки, новые жилые уровни для обитателей и гостей станции.
Сюда слеталось множество людей, но, как их пренебрежительно называли жители Золотых миров, основная масса жильцов и гостей станции были отребьем, полунищими авантюристами и просто сбродом.
В принципе, так оно и было: старатели и шахтеры, разнорабочие, ищущие, как заработать на жизнь, торговцы черного рынка, перекупщики, всевозможные технари, которые не смогли устроиться на места получше.
Ну а обычный народ, обитавший на станциях, новоосвоенных планетах, аграрных мирах, люди, которые составляют «большинство» человеческой расы, тех самых жителей Золотых миров считает заносчивыми, высокомерными и напыщенными индюками. К тому же они слывут белоручками, ни на что не способными без кучи своих роботов, девайсов и целой армии прислужников.
Такси резко нырнуло вниз, спустившись по тоннелю, предназначенному для огромных лифтов, способных за один раз поднять или опустить на несколько уровней сотни тонн груза.
— А этот идиот уже назад спешит! — хмыкнул таксист, глядя в экран, на котором была картинка, транслируемая камерой, установленной сзади гравилета.
— Что? — переспросил Юджин и повернул голову.
Хм…похоже, за ними летела та же самая машина, которая так отчаянно спешила на парковку.
Такси, наконец, оказалось на уровне, где и размещались когда-то цеха…
Далеко внизу, наверное, метрах в ста, проплывали здания, построенные уже тогда, когда станция стала «Норой». На стенах имелись небольшие балконы, длина и ширина которых варьировалась от нескольких десятков, до нескольких сотен метров — еще одно нововведение, постигшее станцию, когда она сменила владельцев.
На этих балконах находились и обычные жилые дома, и забегаловки, и небольшие конторки…
Такси резко вильнуло в сторону, приблизившись к одному из таких балконов.
Юджин тут же оглянулся — синий гравилет задергался, будто тоже хотел свернуть, но не успел, а потому проскочил мимо, улетев вдаль вместе с остальным
Такси опустилось на небольшую парковочную площадку, над которой весело моргала неоновая вывеска: «Старый краб».
— Прибыли, — объявил таксист, — с вас 38 кредов.
Юджин перевел ему 40.
Таксист просиял, и прежде чем закрыть автоматическую дверь, крикнул пассажиру вдогонку:
— Удачного вам дня, господин, и спасибо!
Гравилет тут же поднялся, развернулся и улетел на новый вызов, чтобы отвезти очередного пассажира, ну а Юджин как раз добрался до входа в тот самый «Старый краб» — бар, где собирались такие же, как он — старатели.
Глава 3 Таковы традиции
Юджин открыл дверь, и тут же звякнул старомодный колокольчик.
Хм…а бар изменился. Да, возле стойки все так же стоят круглые табуреты на длинных ножках (Бишоп, владелец заведения, был жутким консерватором, и не любил ничего менять), но почему тогда в зале появились пластиковые столики, как в кафе, потрепанные, но на вид вполне уютные диванчики и обычные дешевые стулья? Да и обычно приглушенные лампы сегодня горели ярко. Что вообще происходит? Бар все еще принадлежит старому хозяину?
Юджин двинулся к стойке и тут же увидел за ней старого приятеля.
— Бишоп, старый ты жлоб! Вижу, так начал разбавлять пиво, что даже последние посетители от тебя сбежали?
— Ха! Борода! Сколько лет, сколько зим! Давно ты к нам не заглядывал! Давай, падай!
Бишоп приветливо махнул рукой, предлагая Юджину сесть у стойки.
Тот не стал заставлять себя ждать, взгромоздился на табурет.
— Что, совсем дела плохи? — поинтересовался Юджин, удобно устроившись.
— Почему? С чего ты взял? — Бишоп даже на секунду прекратил протирать бокал, который держал в руках.
— Чего посетителей нет?
— А…так восемь утра! — хмыкнул Бишоп. — Не все ведь такие алкаши, как ты, что пьют, не просыхая, едва продрав глаза. Большинство пытаются хоть иногда быть трезвыми
— Да брось, не наезжай! — отмахнулся Юджин. — Я ведь только прилетел. Понятия не имею, сколько у вас тут времени. Для меня сейчас уже обед. Даже нет, скорее, ближе к вечеру…
— А, ну тогда понятно! — кивнул Бишоп, продолжая весело улыбаться. — А я уж подумал, что ты к нам приперся, так как на корабле все закончилось, ну, или чтобы похмелиться приличным пойлом, а не той мочой, которую обычно пьешь.
— Это у тебя-то приличное пойло? — удивился Юджин. — Ту воду с пеной, что ты называешь пивом, ни один порядочный человек в здравом уме пить не будет!
— Порядочный и в здравом уме не будет, но ведь ты не такой? — хмыкнул Бишоп. — Ладно, рассказывай, как дела? Неспроста ведь к нам прилетел?
Бишоп, как всегда, был весьма проницателен, а еще догадлив и неимоверно быстр — перед Юджином возникла кружка с холодным пивом, словно из ниоткуда.
Он благодарно кивнул и тут же ополовинил ее одним большим глотком.