Старая дева
Шрифт:
А Степанида может искать что-то при полной луне.
Кузьма арестован. Федот… Федот, который выкинул Егора из окна, может оказаться мишенью.
Степанида не просто сдает мне изменника-мужа, но еще и надеется применить навыки, привитые ей отцом.
Я перебрала вещи, висящие на спинке стула. Шкафа в келейке не было, наверное, монахиням он не полагался; зато что-то похожее на халат и одновременно на плащ для них отшивалось, именно этот балахон я накинула на плечи и вышла, прикрыв за собой дверь.
Я рассчитала верно: в церкви был тот самый монах, который обходил
— Брат, — позвала я. — Брат, разбудите кого из надежных послушников. И дайте бумагу и перо, мое письмо нужно срочно, не медля, свезти уряднику.
Глава двадцать пятая
Множить сущности — увлекательно и бесперспективно. Умозаключения, выводы и догадки, основанные на лжи — в лучшем случае полуправде, домыслах, заблуждениях. Я пришла к единственной внятной версии и благоразумно, но непрофессионально остановилась на ней.
Все преступления совершаются из жадности или под влиянием минутных эмоций. Вызванных парами алкоголя — и так бывает. Эмоции, возможно, владели Авдотьей, когда та угрожала сестре ножом. Эмоции, скорее всего, владели Андреем, когда он убеждал меня в том, что престарелый барин запал на мою молодуху, а затем угрожал. А Степаниду вел практичный расчет, и пусть на остальные вопросы я не нашла ответа, да и не знала, найду ли когда, мне стало ясно как день, почему она пришла и сдала мне Егора.
Кто-то безумный изобрел платежное средство, и оно правит миром, кого ни возьми. Интерес меркантильный довлеет, будь то зажиточный барин, государь-император или крестьянин без гроша в дырявом кармане. Деньги. В горящем доме успел побывать Кузьма, был после Егор — и где мои пропавшие капиталы?
Степанида рассчитывала нейтрализовать мужа и отыскать деньги позже сама, без помех. Егор же надеялся воспользоваться тем, что вор-Кузьма арестован, и найти его схрон с помощью не жены, а Моревны. В этом была его роковая ошибка.
В письме я просила урядника проследить за Егором и сообщала, что он, вероятно, знает, где скрывается ведьма Моревна. Большего я сказать не могла, да и словам Степаниды не слишком верила. Егор мог убить Татьяну; правда выяснится, когда его схватят. Он мог поджечь дом, и я знала как. Свеча, аналог бикфордова шнура, пролитое масло — дело сделано, и времени после ухода Егора прошло довольно.
Утром, когда все молились, я размышляла. Брат в ночи отправил монашка с посланием, я ждала его возвращения, сидя в церкви и слушая, как ходит в дозоре брат. Разумеется, я не выспалась, и сейчас меня сильно шатало. Все, как я надеялась, списали это на происшествия последних дней, но в целом никто не обращал на измотанную меня никакого внимания.
В церковь приходили молиться крестьяне, но вольные. Они отличались от крепостных тем, что были утомлены гораздо сильнее, и я подумала — граф не дурак. Пока мои ловят
Но я, конечно, преувеличивала. Сделки мне удались, и сестра Феврония, которая, как и обещала, уделила мне время, едва не выронила бумаги и хриплым голосом попросила меня повторить, какую сумму мне удалось сделать из воздуха за пару дней.
Сестра не стала пенять мне портретами предков, а только заметила, что жертвовать часть дохода на нужды церкви — правило, которому всем стоит следовать. Тон ее был сдержан, но мне показалось — она в глубине души завидует моей хватке и слегка негодует, что храму досталось мало, но больше я выделить не могла.
— Так что граф? — спросила я, не будучи уверенной, что сестра Феврония, как заправский фокусник, разложит все карты и раскроет зловещие планы, глядя, словно в мистический шар, в мои документы.
Сестра задумчиво потерла лоб, пожевала губами. Граф был нашим обоюдным интересом — исключительно деловым.
— Людей своих у него — один, Елизавета Григорьевна, а раз людей меньше пятнадцати, то он с их трудов в казну ничего не платит. — Я кивнула: Лука говорил мне то же самое, и в солдаты потому у меня никого забрать принудительно не могли. — Земли у графа свои да в аренде, причем ваших-то больше; на каждую свою десятину он две ваших взял — вот и подати меньше, а вырастет, не вырастет, продастся, не продастся…
Я назвала графа Ноздревым, но в нем многое и от Чичикова. Реализовал уже мертвые души, почему бы и нет? Гениальная схема пришла кому-то в голову в нашем мире — знаменитая поэма была написана на основе реальных событий…
Мертвые души и афера с арендой не давали ответ, для чего графу Око. Я не списывала алчность на азарт — азартные люди обычно нищие. Граф четко знал, когда остановиться.
— Это законно?
— Как земская комиссия посчитает, — зловеще ухмыльнулась сестра Феврония. — Граф земель набрал не по средствам, поля не паханы толком, не сеяны… Пахать для виду он пашет, но, поди, и семена-то не куплены. — Сестра показала мне зачем-то мой договор, я наморщила лоб — ничего в договоре про семена не говорилось, возможно, какой-то вывод проистекал из особенностей законодательства, прекрасно известных купеческой дочке и абсолютно незнакомых при этом мне. — Добро бы тут ничего не росло, так вон Павел Юрьевич, у которого ни пяди не пропадает.
Я посмотрела на нее, она — на меня. Почему бы земской комиссии не приехать, без слов поняли мы друг друга, как можно скорее? И графа я пока отправила в долгий ящик, к вящему недовольству сестры.
— А я? — я заправила за ухо выбившуюся из косы прядь. Сестра взглянула на меня настороженно. — То, что… с моим имением, сестра? Залог, земли, которые я отдала в аренду? — Я наконец выдала свою «легенду»: — Как мне быть теперь с платой в казну?
Сестра отмахнулась, словно речь шла о чем-то совершенно незначимом, и быстро перелистнула бумаги.