Шрифт:
К читателям
В 1942 году, когда фашисты продвинулись к главному хребту Северного Кавказа, все школы города Нальчика, где жил тогда семнадцатилетний Коля – будущий писатель Николай Андреевич Внуков (1925–2011), – были переоборудованы под эвакогоспитали. Бывших школьников отправили помогать в колхозы и на строительство противотанковых оборонительных рубежей. Старшеклассников вскоре досрочно призвали в Красную армию. Из них был сформирован «Отдельный малообученный пехотный резерв», который
Николай Внуков дошёл до Вены. Затем летом 1945-го его перебросили на Дальний Восток, так что закончил он Вторую мировую войну в Мукдене, древней столице Маньчжурии.
После войны Внуков много учился. Окончил курсы горных мастеров в Магадане (1949), Ленинградский радиотехникум (1959). Работал в редакции газеты «Кабардино-Балкарская правда», в журнале «Костёр», был картографом, геологом, инженером-гидроакустиком, руководил литературным объединением. Путешествовал по нашей необъятной стране. Увиденное за жизнь переплавилось в приключенческие и исторические книги для детей и юношества, стало основой для научно-фантастических произведений.
На чужих крыльях
Случается, что на фронте находчивость бывает нужна так же, как смелость. А иногда только находчивость помогает человеку выбраться из беды.
Лётчика капитана Кузнецова вызвали в штаб.
Там уже собрались другие лётчики, друзья Кузнецова. Они стояли над большой топографической картой, развёрнутой на столе, и о чём-то тихо разговаривали.
– Капитан Кузнецов по вашему вызову прибыл!
– Отлично! – сказал командир. – Значит, теперь все в сборе.
Он взял остро отточенный карандаш и склонился над картой.
– Товарищи, разведка только что донесла, что в ста километрах от нашего аэродрома замечена большая колонна фашистских танков. Они двигаются вот по этой дороге. – Командир остриём карандаша показал на карте коричневую дорогу, извивающуюся между зелёными пятнами лесов. – Ясно, что противник собирает силы для неожиданного удара по нашим дивизиям. Этого допустить нельзя. Нужно первыми нанести удар и постараться уничтожить как можно больше танков противника. Понятна задача?
– Понятна! – ответили лётчики.
– Командиром группы штурмовиков назначаю капитана Толмачёва. А теперь – по машинам! Желаю удачи!
На военных аэродромах всё делается очень быстро. Быстро получают задания и так же быстро их выполняют.
Через минуту каждый лётчик был у своей машины.
Аэродромные техники уже подготовили самолёты к вылету: заправили их горючим, зарядили пушки и пулемёты, проверили и завели двигатели.
Перед
– Ну что, друг, поддадим сегодня фашистам жару? – спросил он машину по привычке.
И самолёт будто понял его. Кузнецову показалось, что двигатель скороговоркой повторил: «Под-да-дим! Под-да-дим!»
Кузнецов улыбнулся и поднялся в кабину штурмовика. Пристегнул себя широкими ремнями к сиденью.
На щитке управления поблёскивали приборы. Они были похожи на множество глаз. И эти глаза спокойно и внимательно смотрели на лётчика, будто говорили: «У нас всё в порядке. Горючего полные баки. Двигатель исправен. Можно лететь!»
Кузнецов включил радиосвязь и тотчас услышал команду: «Старт!»
Это было разрешение к полёту.
Наши лётчики называли штурмовик ИЛ-2 «летающим танком», потому что он был вооружён двумя пушками и тяжёлым пулемётом. А фашисты называли ИЛ-2 «чёрной смертью», потому что окрашен он был в тёмный цвет, налетал неожиданно и с небольшой высоты расстреливал вражеские обозы, автоколонны и пехоту. И не было от него спасения. Мимо зениток он проносился быстрее урагана. Наводчики не успевали даже прицелиться, как он исчезал из виду.
И вот шесть стремительных ИЛов, похожих на тёмно-зелёные стрелы, один за одним взмыли в небо. Через пятнадцать минут они повисли над дорогой, которую показал на карте командир полка. Они сделали над дорогой круг, чтобы хорошо рассмотреть, что творится внизу.
А творилось вот что.
По коричневой ленте дороги, среди зелёного леса, ползла длинная тёмная змея. Она ползла медленно, поблёскивая на солнце стальной чешуёй, и каждая чешуина у неё была танком или грузовиком. С высоты фашистские танки казались маленькими, не больше пуговицы на рубашке. Но Кузнецов хорошо знал, что может натворить каждая такая «пуговица».
– Атака! – раздалась команда Толмачёва в наушниках шлема.
– Ну, милый, пошли! – прошептал Кузнецов машине и бросил самолёт вниз, туда, где в клубах пыли шевелилась тупая змеиная голова. Танки быстро увеличивались в размерах. Теперь отчетливо стали видны их приплюснутые литые башни, и длинные пушки, и даже чёрные кресты на бортах.
Кузнецов взял на прицел передний танк и ударил по нему из обеих пушек сразу.
Из танка вырвался длинный сноп огня и чёрного дыма, и вся колонна разом остановилась. Сверху хорошо было видно, как из грузовиков посыпались фашистские солдаты, как они разбегались в разные стороны, как кипела и дымилась земля, вспоротая снарядами и пулемётными очередями.
– Хорошо, друг, хорошо! – прошептал Кузнецов, разворачивая машину. – Сейчас мы потрогаем их ещё разок…
Два раза прошли вдоль дороги краснозвёздные ИЛы, оставляя под крыльями горящие танки и разбитые в щепки грузовики, и, развернувшись, пошли на третий заход. И тут Кузнецов почувствовал, что машину сильно тряхнуло. Потом несколько раз отрывисто кашлянул мотор.
– Что случилось, друг? – тревожно спросил Кузнецов. – Почему ты перестал меня слушаться?
Стрелки приборов на щитке управления метались в разные стороны, и мотор работал с перебоями.