Старков
Шрифт:
тельной беседы с большим кактусом угодил в психушку, где и
обрел свое последнее пристанище.
После того, как директору кинотеатра почудилось, будто
кактус в буфете сказал ему "Отойди, ублюдок, уколю!", против
ное растение выбросили на свалку.
Благополучно избегнув лап милиции, которая в это время
накачивала кинотеатр слезоточивым газом, Старков освободился
от кадки и, увидев поблизости желтый мотоцикл с коляской, уг
нал
Он мчался сквозь ночь по городу, расцвеченному призрач
ными сполохами милицейских огней. Вой сирен, подхваченный
эхом, рвал перепонки. Погоня настигала, и Старков, не совла
дав с управлением, врезался в монумент памяти жертв револю
ции. Подброшенный взрывом, он упал прямо на вытянутые руки
угрюмой статуи, изображавшей гневную мужеподобную революцио
нерку и потерял сознание. Подоспевшая милиция его не нашла.
Пролежав целый день без памяти, Старков очнулся и обна
ружил, что реставраторы успели покрасить его вместе с памят
ником белой краской. Убив полдня в тщетный попытках оторвать
ся от статуи, он освободился лишь под вечер и в полубредовом
состоянии отправился бродить по городу, пристраиваясь то к
одному памятнику, то к другому при появлении милиции. Если
памятников поблизости не былдо, он замирал в картинной позе
там, где его заставали.
Постепенно он облюбовал несколько памятников, где коро
тал дни, а иногда и ночи. У оперного театра некоторое время
стояла скульптура "В.И.Ленин и первый пионер". На Площади
Дружбы - монумент "Инженер Славянов и его любимый ученик".В
вытянутой руке ученик держал кувалду, кувалда была тяжелая, и
ее то и дело приходилось перекладывать из руки в руку.
Перед Университетом размещалась композиция "В.И.Ленин,
А.М.Горький и ходок из Тульской губернии". Экскурсоводы обра
щали внимание студентов на непомерную худобу крестьянина, го
ворившую о тяжелой жизни русских мужиков до революции.
Время от времени памятники красили, нередко - вместе со
Старковым. Впечатлительный маляр, натыкаясь на одну и ту же
скульптуру в разных местах города ип под разными названиями,
не вынес этого, докатился до желтого дома, где, наконец-то, и
успокоился.
Наступила зима. Перебрав все памятники в поисках теплого
места, Старков предпринял длительное путешествие вниз по ре
ке, в качестве носовй фигуры трехпалубного круизного теплохо
да "Дмитрий Скирюк". По ночам Старков пробирался в буфет и
набивал брюхо продуктами.
На одной из стоянок он с удивлением заметил на носу ма
ленького встречного
тривалась вдаль. Пробравшись туда под покровом темноты, заин
тригованный Старков познакомился с Автандилом Самбукидзе, ко
торый уже пятый год скрывался от алиментов. Кораблик под наз
ванием "Красный матрос Соснин" вез полярникам большую партию
розового портвейна, и новоиспеченные друзья, умыкнув один
ящик, всю ночь пили и пели вполголоса грузинские песни, а на
утро, перепутав суда, разъехались в разные стороны.
Старков, дорвавшийся до портвейна, неделю беспробудно
пьянствовал, не замечая, что плывет уже не на юг, а на север.
Утром, в состоянии тяжелого бодуна, он нередко забирался
вместо носа на корму корабля, где и сидел целый день с тупым
видом, изрядно пугая команду. Терпение экипажа лопнуло, когда
Старков, осушив ящик крепленого портвейна, не добрел до кормы
и взгромоздился на борт около камбуза, где и проспал весь
день. все матросы, сменяя друг друга, долго пилили чугунные
перила, которые тот не желал отпускать, и под вечер столкнули
его в воду. Впоследствии большинство матросов, кок и капитан
были отправлены в психиатрическую лечебницу и след их зате
рялся во времени.
А в это время группа эвенков вытягивала невод, в котором
Старков и запутался. невод шел тяжело, и рыбаки изрядно уди
вились, увидев вместо рыбы облепленную тиной статую. Правнук
местного шамана сразу признал Великого Древнего Идола, в 17
веке украденного из капища зловредными казаками под предводи
тельством Ермака .Корабль, на котором идола везли в Санкт-Пе
тербург, так туда и н е доплыл, а имя божества было забыто.
Старкова принесли в становище и вкопали в землю у палат
ки бригадира. Ночью протрезвевший Старков проголодался и, на
блюдая сцену свежевания оленя, медленно, со скрипом протянул
к нему руку и прохрипел:
– Дай мне это, ублюдок!
Племя в ужасе пало ниц, а старичок-шаман, непрерывно
кланяясь, поспешил преподнести ему копченый окорок, который
Старков, на глазах у всех, сожрал.
Это произвело впечатление, ибо ни один смертный не смог
бы съесть так много. А на следующий день выше по течению оп
рокинулась баржа с марокканскими апельсинами. Вышедшие утром
к реке эвенки были потрясены обилием невиданной оранжевой
клюквы, плывущей по воде, и сразу же приписали ее появление
могуществу нового бога. Шаман завалил Старкова апельсинами,